Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

И Господь внял ее молитвам.

Леди София приставила палец к губам и повернулась к мужу.

– Не пройдет и недели, как он попросит ее руки, – прошептала она с радостной улыбкой, на время смягчившей ее резкие черты. – Не хочешь выпить чашку чая?

Они пошли вдоль обитых зеленым шелком стен. Лорды и леди Клайдон в напудренных париках взирали на них с портретов в золоченых рамах. Клайдоны – древний род, настолько укоренившийся в этой земле, что она стала их собственностью.

Почти вся земля в графстве принадлежала принцу Уэльскому. Исключение составляла лишь усадьба «Оксли» да крохотное поместье на севере, называемое «Край Света», в прошлом тоже принадлежавшее владельцам «Оксли», но отколовшееся в результате долгих наследственных споров.

Высокородные предки, в свою очередь, довольно взирали на отделанную золотом мебель из дорогого дерева, с пышными подушками из пестрой набивной ткани. На изящном столике и мраморной каминной полке стояли фарфоровые безделушки и хитроумные часовые механизмы в достаточном количестве, чтобы подчеркнуть родовитость владельцев дома, но не чрезмерном. За высокими решетчатыми окнами виднелся парк с ровными прямоугольниками газонов и древними, давшими название этому месту дубами[2], чьи раскидистые кроны терялись в ноябрьском тумане.

– С чего ты взяла, что он хочет сделать ей предложение? – пробормотал сэр Генри, склонившись над своей чашкой.

Пар приятно обжигал подбородок, а сладковатый аромат на какое-то мгновение напомнил полковнику о пышущих зноем саваннах и удушливо-жарких ночах на берегу Ганга, о навозном дымке пастушьих костров и запахе спелого манго – обо всем том, что он отдал в обмен на имение и титул и что до сих пор продолжало жить в нем, время от времени прорываясь приступами гнетущей тоски.

– О, я же вижу, он запутался в ее сетях!

Леди София кивнула ливрейному слуге, чтобы тот подлил ей сливок, и без единого слова благодарности приняла у него чашку.

Сэр Генри сделал хороший глоток и закатил глаза. Он считал, что сливки только перебивают этот нежный цветочный аромат. А вот лимон к некоторым сортам очень даже кстати.

– Не могу сказать, что рад этому, – возразил полковник, все еще смакуя божественный напиток. – При всем уважении к нашему гостю, мы слишком мало знаем о нем, чтобы с чистым сердцем доверить ему нашу дочь. Мне не нравится то, что о нем говорят. Он человек с темным прошлым, мало того – не особенно родовит.

– Джентльмену не к лицу распространяться о своей родословной.

На виске сэра Генри запульсировала жилка.

– А как быть с его бесчисленными романами, о которых столько говорят, с оргиями в клубах с алкоголем и азартными играми? По слухам, он убил на дуэли человека!

София опустила глаза.

– Многие мужчины буйствуют и делают глупости, прежде чем связать себя священными узами брака, – тихо сказала она. – Из таких получаются не худшие мужья, надеюсь, здесь ты не будешь со мной спорить? – Сэр Генри вздохнул. – Невиллу тридцать второй год, его молодость позади, – продолжала леди София. – Быть может, он не блещет родовитостью, – жестко добавила она, – зато у него много денег. И ты, конечно, понимаешь, что с нашей стороны глупо упускать такую возможность.

Повисла тишина, в которой каждый думал о своем. Сэр Генри вспоминал письмо, которое его гость получил несколько дней назад и так неосторожно оставил на столике в своей комнате. Заглянув в него, как обязывал к тому отцовский долг, сэр Генри мысленно поздравил себя с гениальной идеей немедленно сдать в аренду имение и вложить все деньги в это прибыльное дело, к которому Невилл не выказывал ни малейшей заинтересованности и успешность которого подтвердила переданная сегодня с курьером бумага.

Сэр Генри поставил чашку на стол.

– Малышка Лоуренс искала со мной встречи.

– Что ей нужно, милостыня?

– Она хочет, чтобы я заплатил ее долги, пока она не найдет себе место.

– Место? – Леди София рассмеялась. – Но кто же ее возьмет? Она же совсем ничего не умеет делать! Этот старый сумасшедший даже не потрудился отдать детей в школу. Она и в церковь не ходит! Работать за гроши на фабрике – да, на такое она, пожалуй, еще способна. Но не больше!

Полковник поставил локти на стол и обхватил ладонями одутловатые щеки. Разумеется, он знал, что сумма, которую просил у него тогда Артур Лоуренс, намного превышала стоимость его поместья. Но он сжалился над измученным жизнью человеком и пошел на заведомо убыточную сделку, не рассчитывая когда-либо вернуть свои деньги.

– Я с радостью помог бы ей, но вчера после обеда Ян изъявил желание выкупить закладные Лоуренса, и за очень хорошие деньги. Разумеется, я согласился, хотя не имею ни малейшего представления о том, что он собирается с ними делать.

– Тебя больше не должно это заботить, Генри, – отвечала София. – От Лоуренсов мы не получим ни фартинга. Что же касается нашего глубокоуважаемого Невилла, насколько я его знаю, вряд ли он стал бы помогать ей из сострадания. Лоуренсы – бельмо в глазу здешнего общества. Чем скорее они отсюда исчезнут, тем лучше.

Откинувшись на спинку стула, сэр Генри испытующе смотрел на свою жену. Он не мог не отдать должное ее элегантности: сливового оттенка ткань ночной сорочки мягко струилась вдоль тела, тяжелые золотые серьги мерцали аметистами.

– Имей хоть каплю сострадания к несчастной, в конце концов, именно это велит тебе христианский долг, – возмутился он.

София со звоном поставила чашку.

– Мне претит, как она увивается вокруг Аластера и использует доверчивого мальчика, чтобы проникнуть в нашу семью и заполучить титул. Надеюсь, у тебя хватит решимости указать ей на дверь! Уверена, эта змея и сейчас ищет лазейку в твои конюшни.

– Я никогда ни о чем тебя не просила, Аластер, но сейчас мне нужна твоя помощь.

Аластер смущенно отводил глаза от Хелены, в отчаянии вцепившейся в рукав его куртки.

– Я… я не могу, Хелена, как бы сильно мне того ни хотелось. Мать контролирует все мои расходы. И потом, даже если он и согласится продать мне счета, оплатить их я не в состоянии.

– Придумай что-нибудь: ты много проиграл в карты или тебе вдруг взбрело на ум потратить деньги на благотворительные цели. Выкупи у него бумаги, и пусть катится к черту.

– Я не могу, Хелена. Это было бы не совсем честно с моей стороны, ведь Ян наш гость.

– А разве честно так издеваться над нами? – Глаза Хелены сверкали. Сегодня утром курьер принес бумагу, в которой новый кредитор Лоуренсов Ян Невилл требовал немедленного погашения оставшейся части суммы или выселения должников из усадьбы «Край Света». – Аластер, если я не найду денег до завтра, всем нам прямая дорога в богадельню. Ты ведь не хочешь этого! – Хелена напрасно пыталась поймать его взгляд из-под длинных женственных ресниц. – Мы ведь друзья, Аластер! Помнишь, ты обещал всегда защищать меня? Там, на скалах, или уже забыл?