Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

– А разве честно так издеваться над нами? – Глаза Хелены сверкали. Сегодня утром курьер принес бумагу, в которой новый кредитор Лоуренсов Ян Невилл требовал немедленного погашения оставшейся части суммы или выселения должников из усадьбы «Край Света». – Аластер, если я не найду денег до завтра, всем нам прямая дорога в богадельню. Ты ведь не хочешь этого! – Хелена напрасно пыталась поймать его взгляд из-под длинных женственных ресниц. – Мы ведь друзья, Аластер! Помнишь, ты обещал всегда защищать меня? Там, на скалах, или уже забыл?

Они познакомились на берегу. Бледный, чувствительный мальчик, на два года старше нее самой, чья голова, увенчанная тяжелой шапкой черных волос, казалась слишком большой для тщедушного тела, от природы был одиночкой и в этом походил на Хелену. В остальном же они оставались полными противоположностями, а потому их отношения так и не переросли в настоящую дружбу. Они вместе совершали конные прогулки по берегу или сидели где-нибудь под скалой и любовались морем, пока он не уехал сначала в Итон, а потом в Оксфорд, и Хелена снова осталась одна. Окончив курс в университете, чтобы подготовиться к принятию на себя обязанностей владельца имения, Аластер в начале лета вернулся в Корнуолл.

И с этих пор что-то изменилось в их отношениях. Сначала были жаркие взгляды украдкой. Потом Аластер уже не таился и стал предпринимать первые неуклюжие попытки физической близости. Объятия тайком, нервные, влажные поцелуи, неумелые ласки – иногда Хелена отталкивала Аластера, но порой кое-что ему позволяла. Во-первых, потому что видела в этом признаки взросления, его и своего собственного, но главным образом потому, что боялась потерять своего единственного друга.

Некоторое время Хелена молча смотрела на юного Клайдона, а потом отпустила рукав его твидового пальто цвета серой гальки.

– Ты не хочешь помочь мне, потому что я недостаточно хороша для тебя, – выдавила она сквозь зубы.

Стыд бросился Хелене в лицо. Она чувствовала себя выброшенной на помойку использованной игрушкой. Отворачивая лицо, чтобы Аластер не видел ее слез, она направилась к Ахиллесу, терпеливо жевавшему солому возле конюшен.

– Хелена, пойми…

– Я все понимаю, – бросила она через плечо, вскакивая на лошадь. – И обещаю больше никогда не беспокоить тебя.

И помчалась, словно сам черт наступал ей на пятки. Аластер с ненавистью поднял глаза к верхним этажам господского дома. Он не видел удовлетворенного кивка Яна Невилла, наблюдавшего эту сцену из окна комнаты для музицирования.

4

В доме царила мертвая тишина. Жизнь здесь никогда не была легкой. Выбоины и трещины испещряли его стены, словно оставленные тягостной жизнью морщины. Однако никогда еще тиканье часов не было таким зловещим, похожим скорее на тяжелые удары охваченного страхом сердца.

Маргарет вглядывалась в густую пелену ноябрьского тумана. Там, за окном, Джейсон с веткой в руке исследовал окрестные скалы. Должно быть, на предмет жуков. На первый взгляд он ничем не отличался от любого деревенского мальчишки: грязные залатанные штаны, спутанные светлые волосы, лицо и руки покрыты ссадинами и царапинами. Однако от более внимательного наблюдателя не ускользнула бы несвойственная возрасту серьезность, с которой этот ребенок смотрел на мир. Словно меланхолия, в которой окончил свои дни его отец, передалась сыну. Или, может, это была не доходящая до детского сознания память о предсмертных страданиях матери и потоках крови, вынесших его на свет божий? Потерю отца Джейсон почти не оплакивал. Он казался тогда скорее растерянным, чем скорбящим, и это пугало Маргарет больше всего.

Саму Маргарет гораздо больше потрясла ранняя смерть Целии. Маргарет была рядом со своей госпожой от колыбели и до смертного одра и питала к ней почти материнские чувства. Поэтому сейчас ее так ранили несчастья детей Целии и угнетала собственная беспомощность.

Старушка повернулась к Хелене, которая сидела в кресле, поджав ноги и уставившись в пустоту. Обычно в таком состоянии Хелена напоминала сжатую пружину, в любой момент готовую распрямиться с удвоенной силой. Однако сегодня пружина, похоже, была сломана. Как ни утешала ее Маргарет, как ни убеждала в обратном, Хелена винила себя в том, что не смогла пожертвовать собой ради брата.

Хелена – дитя солнца, ее вообще нельзя было увозить из Греции. Там, в Афинах, она появилась на свет необыкновенно быстро, не причинив своей матери почти никаких страданий. А в холодном Корнуолле она сразу сникла, словно погасла, и теперь ей, как розе, пересаженной в мертвую почву, суждено окончательно увянуть в доме тетки.

Вещи уже упакованы в чемоданы. Скоро «Край Света» будет передан в руки судебных исполнителей, а его бывшая владелица переступит порог дома Арчибальда Росса, вероятно, с черного хода, чтобы, как и полагается бедной родственнице, до конца дней расплачиваться за грехи родителей, вознося хвалы христианскому милосердию своих благодетелей. Сейчас Маргарет без колебаний отдала бы руку или ногу за спасение воспитанницы, но Господу, как видно, не были нужны ее жертвы.

– Может, еще подумаешь? – осторожно спросила она.

Медленно, словно в трансе, но оттого не менее решительно Хелена тряхнула головой.

– Нет, я не продам себя этому дьяволу, – хрипло ответила она.

Маргарет опустила глаза. Хелена никогда не отличалась покладистым характером, для этого она в детстве пользовалась слишком большой свободой. При этом она не имела склонности ни к бессмысленному упрямству, ни к истерике. Однако огонь, который загорался в последние дни в ее глазах при упоминании имени Невилла, делал ее похожей на пойманную фурию, неистовствущую тем яростнее, чем туже затягивалась петля вокруг ее шеи. Для Маргарет оставалась непостижимой та целеустремленность, с которой Ян Невилл делал все возможное, чтобы ускорить их гибель. Одну за другой закрывал он двери, за которыми еще оставалась надежда на спасение, пока, в конце концов, окончательно не запер их с Хеленой в ловушке.

Мысль доверить Хелену незнакомцу, который увезет ее в неведомую и полную опасностей страну, ужасала старушку. Но безрадостная и полная унижений участь приживалки в чужом доме казалась не в пример хуже. В доме тетки Хелену ждала гибель, медленная, но верная и постыдная. Оставалось еще немного времени, чтобы ухватить за спицы и остановить неумолимо мчащуюся под откос колесницу судьбы. Маргарет осторожно подбирала слова.

– Брак по расчету – обычное дело, знаешь ли…

Старушка вздрогнула, ожидая взрыва возмущений, однако ничего подобного не произошло. Хелена продолжала молча глядеть в пустоту. Лишь чуть заметное движение, которым она еще крепче сдавила скрещенные на груди руки, выдавало ее внимание к словам служанки.