Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

В течение пяти минут я наблюдал за нашим с Алисой разговором. Ах, как же она была хороша в своем синем костюмчике на фоне унылой серой обивки салона звездолета…

— Таким образом, можно считать доказанным, что госпожа Гейтс планировала применение вируса антиконнекта, — подытожил обвинитель. — Что подтверждается и ее собственным признанием.

— Что за чушь? — вскинулся Зайцев. — Девушка рассказывала молодому человеку сказки. Никакого вируса антиконнекта у нее не было и быть не могло. Пробирки с вирусом просто не существовало — по заявлению моей подзащитной, она мистифицировала своего знакомого. Данный эпизод можно интерпретировать только так. В порядке частного мнения добавлю, что стыдно наблюдать за личными разговорами людей.

— Ничего себе личные разговоры! — возопил Штумпф. — Полное лишение человечества имплантированных устройств!

— И что, угрозы госпожи Гейтс воплотились в жизнь? — поинтересовался адвокат. — А если бы она предлагала господину Казакову взорвать ядро Галактики с помощью закачки в него сорока тонн дрожжей — вы бы тоже забеспокоились?

— Но господин Казаков заявил, что они не обсуждали тему вируса. Он виновен в лжесвидетельстве!

Зайцев ненадолго задумался.

— Он забыл об этом разговоре.

— Вы хотите, чтобы мы проверили его на полиграфе?

— Скорректирую свое предположение: он посчитал тот разговор несущественным.

— Вопрос представителями обвинения был задан прямо, он мог ответить с комментариями.

— Он не хотел, чтобы его словами был причинен вред его знакомой. Никто не обязан свидетельствовать против близких.

— В этом и кроется состав преступления! Суду нельзя лгать! А госпожа Гейтс юридически не является близким человеком господину Казакову. Они знакомы меньше недели!

Так я получил шесть месяцев исправительных работ на Капле Меда за лжесвидетельство. И вмешательство адвоката Зайцева, предоставленные им характеристики и приведенные вниманию суда прецеденты помогли лишь частично — требуемый обвинителем срок наказания уменьшили вдвое. Хорошо еще, что прежде я ни в чем противозаконном уличен не был. А то упекли бы меня на Фемиду, как пить дать упекли бы.

Алисе ничего предъявить так и не смогли, кроме неосторожного обращения с неизученными химикобиологическими препаратами. Но, поскольку она была несовершеннолетней, выполнявшей студенческие исследования, под действие уголовного кодекса ее проступок никак не подпадал.

Прямо из зала суда меня повели к полицейскому катеру, который должен был отвезти меня в Эмайн-Маху, долину в тысяче двухстах километрах от Рима. Там мне предстояло работать на пасеке — правда, не на собственной, как обещала Алиса, а на общественной. Что ж, и в Эмайн-Махе жить можно, особенно если Сеть подключена.

Хотя после вынесения приговора исходящее соединение моему коммуникатору открыли, Алису я вызывать не стал. Навязываться? Нет уж… Тем более она может чувствовать себя виноватой передо мной, в то время как в своих проблемах виноват только я сам — не понял явных знаков, вел себя глупо…

Девушка догнала меня на летном поле.

— Глеб!

— Что, милая?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Я бы с радостью, но меня ждет катер.

— Поговорите, дети, — усмехнулся негр-полицейский. — Я как раз покурю. У нас здесь не только мед производят, но и табак. Почти нигде в Галактике его не выращивают, а у нас он есть — медонос неплохой. И даже сигары из него делают. Знающие люди ценят… Так что поговорите, только не убегайте никуда, хорошо? Вокруг кто только не рыщет…

Прохладный ветер свистел на огороженном летном поле. Как непривычно — такое большое пространство, и никого вокруг. Словно и нет рядом большого города, толпы журналистов, возбужденных местных жителей, некоторым из которых уже пришлось пройти операцию по пересадке никелевых имплантов…

— Тогда, в звездолете, я говорила правду, — тихо сказала Алиса.

— Насчет вируса? — насторожился я.

— Глупый! Насчет нас с тобой.

Мне стало стыдно. И правда, какой вирус? Она ведь первой сказала, что любит меня.

— Прости. Я тебя подвел.

— Ты меня прости, — едва не заплакала девушка. — Но я не смогу остаться с тобой здесь. Мне надо работать. Это очень важно. А здесь нет нужного оборудования, нет лабораторий, нет охраны. Понимаешь?

— Конечно, — я кивнул.

— Я и правда хочу, чтобы люди взглянули на небо своими глазами. Отторжение никеля — только первый шаг. Мы добьемся большего. Уверена, можно работать с серебром — недаром в древних преданиях его так не любила нечистая сила! И с холодным железом… Пока что я сделала маленький шажок по большой дороге к чистому небу и миру без пустых грез.

Она говорила правильные вещи — как и при нашем знакомстве, и при разговоре в салоне «Медеи». Зная, что лжет — ведь она собиралась выполнить конкретную операцию на конкретной планете. А папа ее в это время перепрофилировал активы и подсчитывал барыши.

Сдержаться было трудно…

— А на следующем твоем шаге Виктор Гейтс заработает еще полтора миллиардов гамов?

Алиса вздрогнула, губы ее задрожали.

— Значит, ты меня все-таки обвиняешь? Твое дело и твое право. Отец выплатит тебе хорошую компенсацию за каждый день, что ты проведешь на исправительных работах. Обещаю. Извини.

Она повернулась, я схватил ее за руку.

— Зачем мне компенсация? Деньги мне не нужны. Просто связывайся со мной иногда. Хорошо?

— Ты и правда этого хочешь?

Ветер трепал темные волосы моей любимой, пытался закрыть ими лицо.

— Больше всего.

— Тогда буду отсылать тебе сообщения. И приеду месяца через два. Или три. А ты жди. Не давай охмурить себя ирландским девушкам. И не слишком увлекайся морскими котиками. Обещаешь?

— Конечно. А на Земле тебе ничего не грозит?

Алиса удивленно воззрилась на меня.

— С чего ты взял, что мне может угрожать опасность?

— В нас еще в дороге стреляли. Наверное, люди из Би Джэй Эн. Если они достанут тебя и там? Чтобы ты не разработала новый вирус.

Девушка рассмеялась.

— Нельзя быть таким доверчивым, Глеб, а то жена будет часто обманывать. Стреляли в нас люди моего отца. Ну, не в нас, конечно, — снайперы с такого расстояния не промахиваются. Просто папа передавал привет. Понимаешь?

— Нет.

— Агенты отца отслеживали мой путь. Стрельбой папа намекнул, что не доверяет моим спутникам. И тебе больше, чем Филу, ты показался ему странным. Но я-то знала, кто меня любит и кто останется верен до конца…

— Ясно… А зачем он вообще отпустил тебя одну?

— Папа знал, что я хочу совершить что-то стоящее. Вот и организовал мне вояж ко дню рождения. Экстремальный подарок и полезное дело в одном флаконе.

— Разве ты сделала мало полезного, синтезировав вирус?

Алиса провела пальцами по моей щеке, заглянула в глаза.

— Нет, тебе правда нужно попанковать некоторое время. Всему веришь. Вирус синтезировали два научных института, а я всего лишь слила два вещества в одну пробирку. Невозможно создать вирус самому. Время одиночек давно прошло… Я всего лишь научный сотрудник — такой же, как все. Нахожусь на острие интеллектуального штурма.

— Если я такой глупый, а ты такая продвинутая — зачем я тебе?

— Понравился, — усмехнулась Алиса. — Пока. До встречи. Сеньор полицейский уже докурил.

Мимолетный поцелуй — и она исчезла, словно и не было.

— Симпатичная девушка, — улыбнулся негр. — Но у нас девушки лучше. Мед с молоком…

В Эмайн-Махе, под ярким голубым солнцем, дни тянулись бесконечно. Ночью мы перевозили ульи вдоль огромного поля псевдовереска, а днем, когда пчелы улетали на сбор меда, натягивали проволочные струны на деревянные рамки, крепили на них тонкие пластины воска, ставили в ульи на место таких же рамок, которые пчелы уже наполнили душистым медом. А еще мы косили траву, мостили камнем дороги, окапывали молодые деревца новых лесных насаждений, прореживали заросли шиповника… И все же куда нам было до пчел, трудолюбивое жужжание которых пропитывало каждый день, неслось из ульев каждую ночь?

Вечером Фердиад Торкель наливал нам по большой кружке пенного эля и резал соленый сыр толстыми ломтями. А по воскресеньям мы жарили на углях баранину и танцевали, высоко подбрасывая ноги, полночи напролет. Довольно-таки глупое, но увлекательное занятие. Алиса зря беспокоилась насчет девушек — их в Эмайн-Махе было совсем мало. Женщины занимались скотом где-то в соседней долине, за снежными шапками гор.

Иногда мне казалось, что я попал в прошлое, в давно ушедшие времена и неведомые пространства — ведь на пасеке не было ни одного робота, все делалось вручную, а воду мы пили прямо из ручья, чуть выше того места, где умывались. Но потом из-за гор прилетал катер с провизией, сгружал на траву сухие пайки, и хозяин передвижной продуктовой лавки, краснощекий Донн О’Донхауд, предлагал горячие гамбургеры по той цене, какую они и должны стоить, — ровно один гам и ни долей больше. Многие местные жители гамбургеры с удовольствием покупали. А я иногда заказывал пиццу — из ностальгических побуждений; учил наизусть стихи, а порой и читал их своим товарищам по работе. Особенно те, которые были сложены на древней далекой Земле словно бы о нас: