Русская фантастика 2012 - Евгений Гаркушев

— Да? — ответил инфоблок.

— Можете показать картинку?

Над таблеткой замерцало — развернулась голопроекция.

— Нужно чуть убавить свет в рубке, — сказал Стоян.

Капустин молча выключил верхний свет.

Шар голопроекции стал ярче.

— Это помещения симулятора через четыре часа после прекращения эксперимента, — пояснил Стоянов.

Длинные комнаты с низкими потолками, трехэтажные металлические койки, пластиковая мебель между койками была перевернута и разломана. Металлические прутья были вырваны, все, что могло быть разбито, осколками покрывало пол. На стене — ярко-красный мазок. Под ним на полу — нечто похожее на мешок. Макс присмотрелся и сглотнул. Человека явно убивали долго и яростно.

В коридорах было еще несколько тел, но камера на них не останавливалась, скользнула дальше, демонстрируя общую картину разрушений.

— А вот тут для вас особо интересно, — Стоян указал пальцем. — По сценарию эксперимента, вместе с колонистами был экипаж. Нет, не настоящие пилоты и техники, а такие же добровольцы, которые просто носили форму, спали в других помещениях и ели отдельно от колонистов. Точно такую же, замечу, еду. Смотрите.

Максим отвернулся.

— Неприятное зрелище, — согласился Стоян. — Спасибо, Марк, достаточно.

Голопроекция погасла.

— И знаете, что показательно? — как ни в чем не бывало спросил Стоян. — Дверь открыл один из якобы пилотов. Решил, что сможет остановить драку всех против всех и навести порядок на борту. А остальные якобы члены якобы экипажа остановить его не успели. У них, кстати, для чистоты эксперимента было даже оружие. Два электрошокера и три пистолета. Нападавшие потеряли восемь человек от огнестрельных ран и двоих пораженных током затоптали сами. Из экипажа не выжил никто. Колонисты отчего-то решили, что командир должен знать, как выбраться из симулятора. Его пытали долго.

— И вы не смогли его вытащить? — глухо спросил Капустин.

— А вы пробовали пройти через полторы тысячи мужчин, женщин и детей, которые не хотят ничего слушать и давят друг друга у выхода? — поинтересовался Стоян. — Мы подозревали нечто подобное, но не думали, что все будет ТАК страшно. Поэтому решение наглухо изолировать пассажиров от экипажа было принято единогласно. Более того, колонисты уверены, что пилоты находятся в носу «Ковчега». Если даже что-то начнется, то рваться они будут вперед, там есть несколько вполне правдоподобных имитаций люков и шлюзов. Будет где потратить время и энергию. Но мы так и не приблизились к разгадке вашей ненависти, Максим.

— У нас заканчивается вахта, — сказал Макс. — Уже даже закончилась двадцать минут назад.

— Без смены вы уйти не можете?

— Нет.

— А смена пока не придет, — Стоян снова сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Сейчас все члены экипажа прослушивают лекцию. Перед командиром, Холеком и Стокманом выступает Владик Котов, а с Синицким и Джафаровым общается Стефенсон.

— Не могли собрать всех вместе?

— Могли. Инструкция позволяет оставить рубку на одного из наблюдателей на целых двадцать четыре часа. Но, понимаете, господа, тут важно правильно подобрать аудиторию. Просто так рассказывать, не раскачав вас эмоционально, — потратить время впустую. Рассказчик должен вызывать у вас сильные эмоции, чтобы возбудить желание уличить его во лжи, заставить внимательнее слушать то, что он говорит. Посему душка и всеобщий любимец Марк Флейшман остался в лаборатории и выполняет чисто технические обязанности. А мы распределили экипаж по степени личной неприязни.

— Уроды, — сказал Макс.

— Поддерживаю, — сказал Капустин.

— Вот это я и имел в виду, — даже вроде обрадовался Стоян, блеснул улыбкой и снова стал серьезным. — Подводим промежуточный итог: некоторую информацию вы получили, о причинах своей неприязни к колонистам все еще не рассказали…

— А ты сам расскажи! Ты же все время болтаешь и болтаешь, болтаешь и болтаешь, как тут слово вставить? — взорвался Макс. — Ты такой умный — сам и скажи за нас.

— Макс, — тихо позвал Капустин.

— Тебе еще что?

— Помнишь, я говорил, что у тебя бывают истерики?

— Ну?

— Это — одна из них. Стоян ведь ее и добивается. Смотри, сидит довольный, как упырь после завтрака.

Макс посмотрел на Стояна. Тот усмехнулся.

— Думаешь? — спросил Макс с сомнением в голосе.

— Совершенно точно, — сказал Стоян. — Абсолютно. Вот в таком состоянии человек и высказывает все, разряжается, сбрасывает накопившееся раздражение и недосказанность. Илья, вы не хотите получить второе образование? Могу дать рекомендацию на психолога. Пилотов дальних рейсов принимают без экзаменов и за государственный счет. За эмоциональные нагрузки. У вас есть предрасположенность к аналитике. И начало истерики вы определили совершенно точно. Каким образом?

— Личный опыт. Интуиция. Какого хрена? Что вы прицепились?

— А чтобы объяснить вам, почему я прицепился. И не просто так, а именно сегодня. Объяснить?

Капустин тяжело вздохнул и посмотрел на Макса. Тот тоже вздохнул и провел ребром ладони себе по горлу.

— А от нас тут что-то зависит? — спросил Капустин. — Я скажу, что не нужно объяснять, а вы тут же заткнетесь?

— Не заткнусь. Но было бы вежливей с вашей стороны попросить объяснений.

— Мы невежливые люди. В пилоты вежливых не берут. В инженеры — тем более. Так что либо продолжайте монолог, либо одно из двух.

— Хорошо, — легко согласился Стоян, мельком глянув на часы. — Продолжу. У вас… у вас всех приближался кризис. Вы его не осознавали, но он приближался неотвратимо и неизбежно. Фокус даже не в том, что колонисты питаются лучше, чем вы, имеют доступ в оранжереи и бассейны, а кроме того, свободно занимаются сексом и даже имеют трех новорожденных и сто пятьдесят беременных…

— Сто пятьдесят? — одновременно выдохнули вахтенные.

— Сто пятьдесят четыре, если быть точным. Но дело не в этом. Дело в том, что через восемьдесят дней колонисты высадятся.

— Через восемьдесят четыре дня, плюс минимум неделя на собственно высадку, — поправил Капустин. — И что?

— Вас вот это злит. Точит изнутри так глубоко, что вы и сами этого не осознаете. Через восемьдесят четыре дня они покинут свои хоромы и будут жить под небом голубым, под настоящим солнцем, на планете, где все пока чисто и девственно. А вам придется лететь назад. Еще целый год… даже больше хлебать свою полусинтетическую баланду, крутить педали тренажеров и пялиться в мониторы, ощущая собственную ненужность. Ведь злит, не может не злить…

— Это вам кто-то сказал? — спокойно спросил Макс. — Признался кто или сами придумали?

— Об этом говорят исследования…

— Засуньте их себе в задницу, уважаемый! Скомкайте и засуньте!

— Макс! — подал голос Капустин.

— Только вот не лезь сейчас ко мне! — заорал Макс. — Посиди молча.

Макс вскочил с кресла.

— Запомни, Стоян, или запиши… Марк, ты там пишешь?

— Пишу, Максик, пишу…

— Хорошо, — Макс оперся о спинку своего кресла. — Пиши. Значит, так — козлы вы, наблюдатели. Тупые козлы! Вы не поняли ни черта в экипажах дальних кораблей. Ни черта! Мне не нравится космос, меня колотит от одной мысли, что я могу не вернуться домой. Чего здесь любить? Тоннель этот желтый, будто прорыли его в дерьме? Новое солнышко и чистый воздух? Меня вполне устраивает то, что ждет нас на Земле. Я не получаю кайфа от полета. Никто не может получать от него кайф, это пусть вербовщики втюхивают эту ерунду молодняку. Я получаю кайф от возвращения. Понимаешь, козел? От возвращения! А они никогда не вернутся, как я могу им завидовать? Они сами вычеркнули себя из моей жизни. Сами… Да они уже и не люди вовсе, не люди для тебя. А так, товар, который не должен потерять кондицию за время транспортировки. Ты же сам только что это сказал…

— Макс…

— А что, он не сказал? Ты сам не понял, что там происходит? У них столовые находятся хрен знает на каком расстоянии от жилых помещений…

— Чуть больше километра в среднем, — уточнил спокойно Стоян.

— Километр! Слышал? Километр, чтобы пожрать, потом километр, чтобы вернуться. И ведь могли построить прямые коридоры, так нет же, по спирали, по спирали… Не случайно же?

— Не случайно, — кивнул Стоян.

— И еще столько же до рабочих мест, до учебного центра нужно пройти от жилья. В противоположную сторону. Итого — минимум три километра.

— Три раза в день, — сказал Стоян. — Из них дважды — по четыре километра. Плюс потери калорий собственно во время работы. И развлечений. Бассейн, корты, волейбол с баскетболом… Танцпол. Вы все верно подметили. Все абсолютно верно. И что из этого следует?

— Из этого следует, что вы гоняете их, как животных. Стимулируете едой и удовольствиями. Вперед-назад, держать тонус, господа покорители!