Непроявленные пленки (ЛП) - Харди Камрин

Бернард поймал взгляд Юэна, и они оба рассмеялись.

— Мы будто подростки, прячущиеся от взрослых, которые непременно если засекут, то отругают и посадят нас под домашний арест, — с улыбкой прошептал Юэн.

Бернард усмехнулся и накрыл его руки своими.

— С другой стороны, если нас увидят вместе, отнекиваться уже не будет смысла.

— Ты прав, — закивал Юэн. — Будет даже лучше, если такие подробности всплывут сами собой.

— Ладно, возвращаемся. Мне ведь до конца концерта нужно ещё отснять некоторых исполнителей.

Они как и прежде устроились у ограждения на ВИП-ложе, наблюдая за сценой и разговаривая.

— Птичка, — сказал Бернард.

— Что? — непонимающе спросил Юэн, склонившись к нему.

— Я заметил, что Нат часто называет тебя птичкой. Певчей птичкой.

— Ах это, — небрежно ответил Юэн. — Давнее прозвище. Не знаю, с чего он вдруг начал снова меня так называть. Но пусть...

— Это потому что ты поёшь?

— Да, однако есть и другой подтекст. Это тянется с тех пор, когда он шутил на тему, что может стать моим отчимом. Да, Нат — автор той скверной шутки, из-за которой моя мать его невзлюбила.

— А какая связь между той шуткой и твоим прозвищем?

— У него фамилия Бирд. Натаниэль Бирд. Созвучно с птицей*. Отчим, фамилия. Улавливаешь тонкую иронию?

Бернард усмехнулся и покачал головой.

— Кажется, ты далеко не один, кто обыгрывает имена и фамилии.

— Конечно, нет. Нас таких много.

Вообще-то, начиная говорить о друге Юэна, Бернард хотел разузнать кое-что другое.

— Тебе не понравилось его предложение о совместном выступлении, я прав?

Юэн коротко на него посмотрел и сцепил пальцы в замок, опираясь на поручни ограждения предплечьями.

— Идея неплохая, ничего не имею против. Я выступал на сцене по-всякому. С коллективом, сольно, дуэтом с девушками пел под гитару, но сейчас всё немного иначе. Спокойно сыграю с Натом какой-нибудь кавер. Однако... как видишь, постепенно отхожу от перепевок. Песни, которые исполняю сольно, очень личные, не хочу, чтобы кто-то, даже Нат, которого я давно знаю, касался их.

— Понимаю, — просто сказал Бернард. Он помнил, как Юэн недавно говорил, что помимо игры в коллективе хочет и будет выступать сольно. Это не просто его прихоть, это жизненная потребность. Он горит. Горит желанием целиком и полностью сочинять песни. И его настроение передаётся через музыку слушателям. Поэтому люди так откликаются на его выступлениях. Поэтому у Бернарда внутри тоже всё загорается, когда он слышит его голос.

Улыбнувшись, Юэн прижался к Бернарду плечом.

— Вот если бы ты умел играть на гитаре, я бы согласился без раздумий.

— Однако я не умею, — усмехнулся Бернард. — Те мои попытки на репетиции не считаются.

— Могу научить. Проведём пару занятий.

— Если найду время в своём плотном рабочем графике между похоронами и замазыванием чьих-то морщин в графическом редакторе, то обязательно. Но вряд ли я стану великим гитаристом.

— Как и я не стал великим фотографом, — сказал Юэн, приподняв уголки губ. — А если серьёзно, то... ты вот научил меня фотографии проявлять, отчётности всякие заполнять и прочей ерунде, благодаря которой я получил должность в клубе, и мне было бы приятно поучить тебя игре на гитаре. Если ты этого действительно хочешь...

— Хочу, — прошептал Бернард. — Почему бы и нет?..

Юэн широко и мечтательно улыбнулся.

— Отлично. Я буду очень строгим учителем, — сказал он, разминая пальцы.

— Стоит опасаться, что в меня прилетит что-то тяжёлое, когда у меня не будет получаться?

— Что ты, я не сторонник насилия, — засмеялся Юэн. — Для тебя я специально разработал иные методы.

— Звучит грозно и интригующе одновременно. И кстати, не умаляй своих способностей. Работу здесь ты получил вовсе не потому, что я научил тебя бумажки оформлять правильно.

— Если я сейчас скажу, что твоя заслуга здесь всё-таки есть и без тебя ничего этого бы со мной не было, разговор ведь может затянуться надолго, да?

— Полагаю, что да, — усмехнулся Бернард. — Обычно так у нас и бывает.

— Тогда я не буду этого говорить, подразумевая, что ты и так всё понимаешь, неглупый ведь. Тянуть всё в одиночку сложно. Когда есть кто-то, кто поддерживает — чуть проще, — произнёс Юэн, почти повторяя смысл фразы, сказанной Эллен накануне, которой он не мог слышать. — Об этом напомнила мне история Элспет Вуд. Поэтому... спасибо. Просто спасибо.

— И тебе спасибо. Просто спасибо.

*фамилия Ната — Бирд (Beard), что созвучно с Бёрд (Bird— англ. «птица»)

Плёнка #26

Юэн перепутал время и пришёл на репетицию на час раньше. Не сильно огорчаясь, он кинул куртку на пол рядом с гитарами и улёгся, закинув одну ногу на колено другой. Достал смартфон, покопался в нём, без особого интереса прокручивая новостную ленту, сделал фото студии с попавшим в кадр мыском своего кроссовка и отправил Берну с вопросом: «Чем занимаешься?»

Бернард редко когда отвечал моментально. В среднем откликался только через полчаса, в этот раз, однако, сообщение от него пришло минут через пять.

«Работаю, обрабатываю фотографии».

Покачивая в воздухе стопой из стороны в сторону, Юэн набрал ответ.

«В этом предложении мне слово «работаю» особенно не понравилось».

Он буквально увидел перед мысленным взором, как Бернард улыбнулся одними краешками губ, когда прочитал это сообщение. Юэн хотел уже в очередной раз обвинить его за приступ трудоголизма, как вдруг ему пришли фотографии с той их вылазки в Ньют-Крик, заброшенную железнодорожную станцию посреди леса. Он приподнялся, рассматривая себя эстетично позирующего под листьями папоротника.

Берни так искусно поработал в фоторедакторе, что Юэн лишь завороженно просматривал один снимок за другим. Он давно привык видеть себя с гитарой в концертной тематике, однако на природном фоне без музыкальных инструментов, как оказалось, тоже выглядел неплохо. На последних фотографиях они с Берни были вместе. Там же. Под широкими листьями папоротника. Юэн прикусил большой палец и неосознанно расплылся в улыбке. Тогда прохладный воздух просачивался через одежду, покрывая кожу мурашками, ярко пахло влажной землёй и озоном как после дождя, Берн недовольно бормотал что-то про пауков и прочих насекомых, всеми силами напускал на себя серьёзность, однако прикосновения его губ были особенно жаркими и чарующими.

«Не забудь написать за полчаса до окончания репетиции».

Юэн начал набирать ответ, быстро, едва попадая по нужным буквам, потому что хотел поделиться впечатлениями от просмотренных фотографий, однако в студии хлопнула дверь и раздался приветственный возглас. Он стёр непонятное сообщение с кучей ошибок и неверных слов, написал простенькое «хорошо» и поднялся.

Тим долго шуршал своей яркой курткой-палаткой, попутно что-то рассказывая, а потом показал язык, на котором блеснул шарик пирсинга.

— Я где-то слышал, что люди на такое подсаживаются и потом не могут остановиться, — с лёгкой иронией отметил Юэн. — Надеюсь, ты не превратишься в одну большую железку.

— Вряд ли дойду до такой крайней стадии, — засмеялся Тим. — Но кто знает? А ты сам не думал что-нибудь проколоть? Мне кажется, тебе бы пошли серьги в ушах.

— Младшая сестра иногда сдаёт мне в аренду свои клипсы с кошачьими мордочками. Пока этого вполне достаточно.

— Звучит очень ми-и-ило, — приторно протянул Тим. — Покажешь как-нибудь?

— Неа, я надеваю эти клипсы только в пятое и седьмое новолуние високосного года и то если не идёт дождь.

Тим улыбнулся. Он стал смелее и ещё дружелюбнее после того, как группа Ната распалась. И показателем, конечно, служило не увлечение пирсингом. Он изменился в характере. Это тонко чувствовалось по общению и его поведению. Тим стал меньше похож на зашуганного, пусть и яркого, зверька, сохранив при этом особенность своих немного специфичных повадок. Пока никого не было, они болтали о всякой ерунде.