Я здесь, чтобы убивать - Велик Нор

― Считаешь себя лучше Убийц? ― ровно поинтересовался Бесс. ― Но для нас ты букашка, которую мы можем раздавить с минимальными последствиями, затем просто забыв об этом.

Лицо Тая снова стало пунцовым от злости. Он стиснул зубы, но больше не кидался никого убивать.

― Ты прав, ― выдохнул тот сдержанно. ― Но я изменю это. Сделаю всё, чтобы изменить. Я не остановлюсь!

Он развернулся и вышел из таверны, хлопнув дверью. Бесс потёр виски и сел обратно на стул. Официант принёс новый стакан воды, заменив опрокинутый. Речь Тая звенела у Бесса в ушах. Прежде он почти не замечал однёрок и уровень их бесправности. Это действительно заходило настолько далеко. И любой Убийца мог сделать что угодно с людьми, которые находились ниже их в иерархии Долины. Почему Госпожа допустила подобное?

Но от чего-то Бессу совсем не было их жаль. Он залпом осушил стакан и вышел во двор, завалившись в первый попавшийся сарай. Внутри пахло сеном и лошадиным навозом. В стойле отдыхали два коня, что посмотрели на вошедшего, неопределённо фыркнув. Утомлённый Бесс снял кинжалы и положил на пол сумку. А сам расположился в одном из стогов, растянув ноги.

Сквозь доски прорывались лучи заходящего солнца, до ушей доносились отголоски деревенской суматохи. В воцарившейся тишине Бесс постарался очистить голову от мыслей и отогнать любые волнения. Расслабившись, он медленно погружался в дрёму, в сны, где он ещё не покинул дом. Там были знакомые улыбки и смех, семейное тепло и забота.

Отдавшись во власть сна, Бесс бродил по его туманным закоулкам, безнадёжно цепляясь за прошлое, как вдруг начал задыхаться. Он пробудился, в попытке сделать глубоких вдох, болезненно закашлялся. Едва открытые глаза заслезились от дыма. Кожу обожгло жаром огня. Сарай был охвачен пламенем. Лошади метались в стойле, не в силах спастись. Хозяева не пришли к ним на помощь, значит, пожар дело рук Убийцы.

Бесс вскочил, забросил сумку на плечо и схватил кинжалы. Он прикрыл нос вышитым платком и бросился к выходу. Даже сильный толчок не распахнул забитую с другой стороны дверь. Бесс разглядел острия гвоздей, торчащие из досок. Он едва о них не поранился. Как же Бесс не услышал стук молотка? Что-то подмешали в воду? Но почему не смертельный яд? Вновь болезненно закашлявшись, Бесс разглядел свежие капли крови поверх засохших на ткани. Значит, яд тоже…

Он почти достал кинжал, чтобы попытаться разрезать доски, как в лицо пыхнуло пламя. Бесс отшатнулся. Испуганное ржание лошадей коробило его сильнее скорой возможной кончины. Раньше он уже видел обугленные головешки в Медвежьем углу и пока не забыл Агату, давшую обещание его убить.

У Бесса закружилась голова от дыма, а может ещё и от яда. Силы покидали тело. Он осел на грязный пол, чувствуя, как его волосы плавились от наступающего огня. Перед глазами всё плыло. Боль наложилась на его апатию.

― Как же бесит, ― проворчал Бесс и сделал над собой усилие, чтобы подняться.

Он открыл стойла. Лошади ринулись наружу, сквозь огонь, окончательно пробив полуразрушенные стены. Бесс двинулся следом, пока пламя полностью не перекрыло проход. Холодный воздух обдал ночной влагой обожжённую кожу Бесса. Он вновь закашлялся, выплюнув на землю кровавую мокроту, и вытер рукавом губы.

Мучимый жаждой, заковылял в сторону колодца, еле передвигая ноги. Потрескивание дров и запах гари заполнили спящую деревню, где в самом деле вряд ли кто-то спал. Шорох лёгкой поступи мог бы остаться незамеченным, если бы Бесс не обратился в голый слух. Он взмахнул кинжалом, что словно и не перенял слабость отравленного тела и разил цель без промаха. Крошечное тело рухнуло к ногам Убийцы замертво. Бесс даже не взглянул на неё, он добрался до колодца и жадно пил из не до конца осушенного ведра.

Где-то в нескольких метрах угасал обратный отсчёт, пока Бесс разглядывал звёзды. Яд сжёг его кишки, а дым лёгкие, но он был все ещё жив.

«На вашей совести одна новая смерть. Всего девять совершённых убийств. Вам добавлена одна новая жизнь. Всего десять жизней», ― бездушно оповестила система.

[13]

Когда один из Убийц оказался повержен, из домов повылезали местные жители. Они принялись организованно тушить пожар. Один из стариков приблизился к Бессу.

― Девчушка стала Убийцей слишком рано, ― посетовал он. ― Она не покидает Медвежий угол, потому что юна и беззащитна. И каждый раз устраивает пожар. Что же делать? ― старик раздосадовано покачал головой.

Бессу не было дела ни до деревенских, ни до Агаты. Он не понимал, почему этот человек вообще заговорил с ним. В конце концов никто из этих людей не предупредил его о западне. Для однёрок кончина любого из Убийц, даже временная, являлась благом. В них не было сочувствия к тем, кто подписал договор со Смертью.

С самого появления в Долине Бесс пытался приспособиться: узнавал мир и его законы. Но впервые почувствовал себя запертым здесь, будто в тюрьме. Он тряхнул головой, отворачиваясь от старика. Нет, он не позволит себе предаться отчаянию и уподобиться Арлану.

Подняв левую руку с навсегда впаянным в неё наручем, Бесс сжал ладонь в кулак и оглядел пепелище. Возня деревенских напоминала копошение муравьёв, вынужденных то и дело восстанавливать муравейник, чьи стены сносило садистское недолюбленное дитя.

«Вы накопили десять жизней. Доступен выбор фамилии», ― всплыло окно, перекрывая вид на пожарище. Наверняка, как и в случае с именем, у него была всего одна попытка. И в этот момент в голове Бесса промелькнула дикая непокорная мысль, что пронзила его от макушки до пят.

― Мертный, ― произнёс он почти шёпотом.

«Принято. Ваше полное имя ― Бесс Мертный.»

Система не восприняла ироничный вызывающий подтекст его выбора. С таким именем было бы нелепо вдруг однажды умереть. С таким именем он обязан добраться до самой Смерти и покуситься на её трон. Пока Бесс выживал в чужом мире, но настанет день, и он сделает его своим.

Повесив сумку с вещами на плечо, Бесс развернулся, двинувшись к выходу из деревни. Кожа всё