Я здесь, чтобы убивать - Велик Нор

Пока Бесс обретался глубоко в мыслях, попивая свою обычную воду, эти двое начали беседу. Явно не тая обиду за то, что она когда-то его убила, Арлан поинтересовался, что Женевьева читала. Завязался светский ничем непримечательный диалог, если бы только эти двое не были мужчиной и женщиной с выработанной привычкой ждать ножа в спину. Взгляд Женевьевы смягчился, на её губах расцвела благодушная улыбка от разговора с новым знакомым. Бесс был готов поставить золото, которого у него не было, на то, что эти двое скоро переспят.

Он встал, оставив парочку наедине друг с другом, и вышел на воздух. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая Долину в красно-оранжевые оттенки. Этот невероятно длинный день наконец устремлялся к своему завершению.

До ушей Бесса донёсся шум. Неподалёку от «Танцующих русалок» располагалась площадь казней. Обычно он обходил её стороной, чтобы не задерживаться из-за возможных толп, и игнорировал любые сборища однёрок. Но сегодня у Бесса было достаточно скверное настроение, чтобы пойти посмотреть на происходящее.

Вокруг сколоченного из деревянных досок возвышения с виселицами собирались зеваки, некоторые даже прихватили с собой еды. Для местных это было что-то вроде трукрайма на ютубе. Взбудораженность и нетерпение прокатывались по толпе, ударяясь об основание возвышения и сталь тяжёлой брони стражников.

Обычно смертная казнь в Долине полагалась только серийным убийцам. По словам Женевьевы, Госпожа очень не любила напрасные жертвы и позволяла их только в крайних случаях. По боковой лестнице с мешком на голове начала медленно подниматься женщина, одетая в грубую тюремную робу, свисающую с костлявых плеч. Палач помог преступнице занять правильное место прямо под петлёй.

Бесс протиснулся поближе к возвышению, чтобы лучше видеть. Перед тем как приступить, палач развернул свиток и зачитал приговор:

― Судом Орлиного холма и следователями местной стражи было доказано свершение Мариной Яз серии методичных убийств мужчин от двадцати до сорока лет. На её совести четыре непростительных расправы. В качестве наказания за страшные преступления Марина Яз приговаривается к казни через повешение.

Палач убрал свиток и снял с преступницы мешок. Ничем непримечательная девушка не больше двадцати лет на вид с коричневыми почти чёрными глазами равнодушно оглядела толпу. Её взгляд задержался на Бессе и его закованной в наруч руке.

― У вас есть право на последнее слово, ― сказал палач, поместив петлю на тонкой шее виновной.

Марина облизала потрескавшиеся губы и произнесла, чётко выговаривая каждое слово:

― У края могилы завихрился тлен и смерть вдруг восстала с побитых колен.

Эта фраза, сорвавшаяся с уст приговорённой, заставила палача попятиться. Толпа вздохнула почти в унисон, когда вместе с тёмным облаком себя явил однорогий полуслепой Жнец.

― Серийные убийцы не могут стать Убийцами Госпожи, ― формальным тоном сообщил он, обращаясь исключительно к Марине. ― Но тебе дозволено получить роль Охотницы и оберег, если будет обозначена цель.

― Он, ― тощий с острым ногтем палец Марины стрелой указал в сторону вздрогнувшего от неожиданности Бесса.

Её глаза возбуждённо забегали. Будучи скованной по рукам, Марина взволнованно переступала с ноги на ногу.

― Да будет так, ― согласился Жнец и материализовал очередной лист пергамента, начав его заполнять.

Бесс опешил. Слова застряли у него в глотке, по коже пробежали пугающие мурашки. Этот день точно станет наипаршивейшим днём его пребывания на Орлином холме. Пока Жнец заключал договор с Яз, зрители стали расходиться, ушёл даже палач. Бессу тоже стоило сваливать. Он чувствовал, что творилось нечто ужасное для него, пусть пока и не до конца понимал сути.

Позже Учитель растолковала ученику, что в действительности случилось. Охотники были отдельной кастой Госпожи. Стать ими могли лишь однёрки, совершившие множественные убийства других людей. Их жизнь хранил впаянный в грудь оберег. Охотники обладали исключительными полномочиями забирать жизни Убийц, выбранных ими в качестве целей. Суть существования этой касты была в том, чтобы Убийцы никогда не чувствовали себя в безопасности и нигде не могли надолго осесть.

Отныне Бесс стал мишенью. На него была официально открыта охота. Что ж это объясняло, почему Учитель никогда не посещала площадь казней, но не то, сколько оставалось недосказанным. Женевьева поведала ему многое, но одновременно укрывала самое важное и это уже в который раз.

Как же Бесс хотел проклясть этот мир, но Долина уже и так давным-давно была проклята костлявой дланью Великой Госпожи Смерти.

[12]

Представляя, как Яз шныряла по улочкам Орлиного холма, выискивая цель, Бесс безвылазно сидел в поместье Розавинов. Женевьева утверждала, будто ему повезло. Мало какому Убийце доведётся знать своего Охотника. А он даже видел её лицо.

Яз едва избежала казни и ничего не ведала о своём новом поприще, потому у Бесса не было причин так уж её бояться. Но его нервировало само существование Охотницы. Неудачи в Подземельях, балласт в виде Арлана и долг перед Женевьевой вгоняли его в депрессию.

Бездельничая в гостиной, Бесс то и дело косился в сторону Розы, вышивающей на платке цветочный узор. Он думал, насколько легче бы себя почувствовал, если бы кровь девушки покинула хрупкое тело, став огромным влажным пятном на обивке дорогого дивана. Это беззаботное создание существовало без всяких опасений за свою жизнь. Её беспечность раздражала Бесса.

― Роза, ― обратился он к дочери хозяина дома.

Оторвавшись от своего кропотливого занятия, она подняла голову, одарив гостя удивлённым взглядом. Прежде он никогда с ней не разговаривал, не то, чтобы обратиться по имени.

― Возможно я убью тебя, ― будничным тоном пробормотал Бесс задумчиво.

На хорошеньком лице отразился испуг. Дёрнувшись, Роза уколола палец, белые цветы на платке покраснели.

― Я чем-то вас расстроила? ― спросила она тревожно.

― Разве Убийце нужна причина убить?

― Наверное, нет, ― Роза отложила вышивку, вдруг погрустнев.

Бесс ожидал, что она попытается убежать. Но, лизнув изувеченный палец, Роза не сдвинулась с места. Словно бы чего-то ждала.

― Моему отцу надоело, что вы живёте в нашем доме, но он не может вас выгнать, ― сказала она. ― Ведь, это грозит серьёзным штрафом. Лорд Розавин такой трусливый и мелкий человек. Моя мать презирала его и потому Розавин позволил кровопийце её забрать. А сейчас он неустанно твердит, как же я похожа на свою мать, бросая на меня неприятные липкие взгляды. Бесс, если вы хотите убить кого-то из Розавинов, то чем мой отец не сгодится?