Нф-100: Долгая осень - Михаил Фиреон

И, схватив Вертуру, за полу мантии, рывком поволокла его на крыльцо.

-А я бы тоже выпил - вздохнул Турмадин - да так чтобы как этот ваш Белый Бриг, раз и в море. Мэтр Пуляй уже уехал?

-Да тут я - сварливо отозвался с крыльца оружейник - жду, пока вы договоритесь и возьмете карету.

Совсем стемнело. Детектив и писательница отпустили извозчика. Не доезжая двух кварталов до своего дома, Мариса приказала остановить экипаж.

-Откуда ты знаешь, что она жила тут? - глядя на едва освещенный фасад каменного дома с березами, спросил детектив. Мариса не ответила ничего. Они вошли в темную парадную флигеля и поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь сильно пахло дымящей печью и кошками. Под дверями обоих комнат было темно.

-Не вернулась - развела руками писательница. Она была расстроена и зла - а я надеялась...

И, тяжело вздохнув, уткнулась лицом в шарф детектива. За маленьким окошком снаружи светил газовый фонарь. Тусклый свет заливал через мутное стекло маленькую, в две двери лестничную площадку. За немой дверью темнела пустая и холодная комната три на три метра, где только и помещались, что кровать-сундук, тумбочка и древний, как сама Мильда, ободранный и скрипучий шкаф. Причем кровать стояла так, то нижние ящики шкафа было не открыть, а чтобы лечь спать, надо было залезать на нее с торца. Маленькая комната для волшебницы из тайной полиции.

-Она как-то говорила, что где-то в Грушевом предместье живет ее тетка - звонко хлопнув детектива по груди, внезапно воскликнула Мариса - завтра поеду... Но вначале они заплатят за все.

Ее голос стал ледяным, тихим и очень внятным.

Вертура кивнул. Его рука сжалась на рукояти меча. Холодные пальцы писательницы коснулись его ладони и скрепили ее рукопожатием.

Весь оставшийся вечер детектив носил воду из колодца. Он очень устал, но от тяжелой работы на душе стало хоть немного легче. Свинцовое, глухое изнеможение не давало места тяжелым, безрадостным мыслям о случившемся в этот день. Писательница растопила печь и подогрела большой чан горячей воды для стирки и мытья. Укрыв босые ноги одеялом, детектив лежал на кровати в одной рубахе кину и, заложив руку за голову, смотрел, как на потолке пляшут отсветы жарко растопленного в камине пламени. Он слушал, как за окнами дует ветер, и ветви кленов звонко стучатся в глиняные водосточные трубы. Откуда-то с проспекта доносились далекие голоса. Что-то происходило в городе. Но теперь, именно в этот вечер, когда ему уже казалось, что он так близок к разгадке этих таинственных происшествий, он был совершенно не при делах. Даже тогда, много-много лет назад, когда он только мыл посуду на кухне мэтра Спонсоне - краснощекого повара в старом форте, где в те незапамятные времена располагался отдел тайной полиции, он чувствовал себя частью чего-то могущественного и очень важного. Он помогал носить книги сэра Верита, бегал с записками из канцелярии наставницы Салет. Мыл полы в тренировочном зале учителя фехтования Юкса и все эти воспоминания сейчас отдавали какой-то особенно горькой и настолько трагической ностальгией, что детективу даже хотелось плакать от того, что ничего подобного в его жизни больше никогда не будет. Запретные оружие и приборы, тайны настоящего, прошлого и будущего, расследования в огромном двухмиллионном городе, государственные заговоры и сумрачные, заходящие в кабинет сэра Бенета только в темное время суток осведомители. Планы бункеров, тайных ходов, подземелий и бесконечные старые книги. Все было каким-то величественным и очень важным, а теперь от этого, казалось бы недавнего легендарного прошлого остались только воспоминания и какая-то саднящая, исполненная разочарования горечь. Жизнь детектива была разбита всего лишь одним росчерком пера собственного лорда. Приостановлена работа. Призовут если вдруг будет нужен. Что он будет делать теперь? Пойдет в полицию к Тирэту, или станет частным детективом? Или просто будет лежать на диване, изредка выходя на улицу, чтобы купить еды, табака или юва, чтобы заказать дров или заплатить за комнату, пока не кончатся деньги?

Вернулась злая Мариса. Села на край кровати, хлопнула по коленям мокрым полотенцем.

-Лежишь? - потребовала ответа она.

-Нет, думаю - ответил тот - вернее пытаюсь не думать. Может быть Хелен еще жива? Мэтр Миксет же сказал, что откапали еще не все тела. И...

-Я убью их всех - пообещала писательница.

-Зачем? - спросил детектив - давай поедем на юг. Придем к моему отцу, я скажу так и так.... Гранд Попси обещал, что напишет прошение о моем помиловании. Мы же спасли ему жизнь, а он не последний человек при дворе. Отец выделит домик на берегу моря и должность писаря при каком-нибудь баркасе.... А можно вообще поклянчить и ничего не надо будет делать. Там тепло, а в саду растут сладкая шелковица и спелые, красные помидоры...

От собственных слов ему стало стыдно. Он замолчал.

-Сладкие помидоры? - дослушав, и дождавшись, пока он не закончит, с угрозой переспросила Мариса - спелая шелковица и бассейн с чаем? А Хелен, а сэр Бенет? Это с чего это со мной ты такой размазня, или просто притворяешься? Надоела роль героя, который всех воодушевляет на священную битву? Хочется поплакать? Да? А ты думаешь, мне не хочется? Еще как хочется!

Мариса размахнулась полотенцем, и хотела было бросить его в огонь на клокочущий в очаге чайник, но передумала и с силой ударила им детектива. Вертура не успел перехватить удар и схватился за ушибленную грудь.

-Давай и дальше валяйся на диване, мечтай и все такое. Думай о том, какой ты несчастненький и как все бесполезно. Что ты ничего не можешь сделать, и жизни конец. А вот Хелен, наверное, уже никто, не поможет. Жди давай, пока не постучат в дверь и не придут за тобой. Ты думаешь, что они так возьмут и простят нам бриг и все остальное? Об этом вы все подумали? Вот подумай и на, можешь сразу стреляться.

Она вскочила и, резко выдернув ящик стола, выхватила из него револьвер, и, не глядя, бросила его на кровать. Детектив едва успел поймать его, чтобы увесистая рукоятка не ударила его в бок.

-Неудачники! - выкрикнула Мариса. Она схватилась за штору и уставилась в темное стекло - что ты, что Элет, что ваш старый лорд, думаете, спрятали голову в песок и все?

Вертура перехватил пистолет за рукоять. Тяжелое и изящное оружие с гравированными цветами и листьями накладками удобно легло в ладонь. Длинный и изящный ствол из светлого металла, уставился в потолок. Ощущение тяжелой стали в руке придало ему сил. Он встал с кровати и подошел к окну. Протянул руки и обнял писательницу. Мариса передернула плечами, но позволила ему обнять себя. От ее влажных волос пахло лавандой и ароматным ягодным мылом.