Собиратели осколков - Николай Большаков

— Это всё, что ты можешь рассказать об ЭРНет?

— Ну, в общем и целом — да.

— А в частном и дробном?

— Гляди ты, чувство юмора прорезалось, — Вовчик стукнул здоровой ладонью по полу. — Всё, ничего больше сказать не имею.

— Я буду думать. Вам — сидеть здесь. Я сообщу о своём решении.

— Вот пидор самодовольный, — подытожил Вовчик. — Тупое! Ограниченное! Дерьмо!

— Согласен, — ответил Фил. — Этот раздолбай и меня достал. Да, но зачем они тебя так запаковали?

— А это чтобы я им семенной фонд не попортил. Слушай, где Лиза? Её взяли?

— Ага, взяли, как же. Удрала она, как увидела зеркальников. В кусты и огородами к границе. Наверное, в городе уже.

— И то хорошо, — Вовчик подполз к колонке, опершись на неё спиной, сел, потом встал, разодрав руку о битое стекло. — Как бы нам отсюда…

— А что это за провода болтаются? — спросил Фил.

— Какие провода?

— Ну вот эти, — щупальце оптикона вытянулось в направлении разбитого макета.

— А бес их знает. Был тут саев маленький яичничек, как и там, ну, я тебе говорил. Тоже фальшивый. А этот хлам от проектора остался, я его, понимаешь ли, раздавил…

— А давай-ка попробуем, — предложил Фил, — прозвоним.

— Думаешь, стоит?

— Хуже-то всяко не будет.

Вовчик ногой откатил Фила к проектору.

— Блин. Как же я тебя подниму-то…

— Что, нагнуться совсем не можешь?

— Не-а.

— А ты попробуй.

— А вот не могу. У меня, если хочешь знать, ребра сломаны.

— А у меня скоро склероз начнется. Нам вообще надо закругляться и ставить меня на профилактику, а ты тут время тянешь.

— Я время тяну?! Нет, вы слышали!? Е-понский бох!

— Слушай, короче, давай поднимай меня. Я тебе тросик выстрелю, тяни за него. Только ты его поймай.

Из незаметного паза в кожухе вылетел метровый провод с «крокодилом» на конце. Вовчик ухватил его двумя пальцами, накрутив на руку, подтянул Фильку вверх и поставил на пьедестал.

— Вот и все, а ты боялся. Ну, где эти твои провода? Сколько всего?

Вовчик посчитал проводки.

— Шесть. Ну и соответственно, шесть клемм.

— Отлично, как раз. Присоединяй.

Фил высунул дюжину «крокодилов»; Вовчик аккуратно укрепил их.

— Ну что?

Фил думал.

— Об чём молчишь, кореш? — спросил Вовчик через некоторое время.

— Мне сложно ответить на твой вопрос, мой юный друг. Так… Ну что, в каком-то смысле нам повезло. Конечно, добраться до чего-либо через эти дурацкие провода невозможно, раз уж так случилось, что они все вводные, но есть одна идейка… может, сам догадаешься?

— Не догадаюсь. Слушай, кто тут время тянет?

— Ладно. Можно попробовать индуктивно возбудить выходную цепь голоадаптера в этом колпаке. Если повезет, на резонансе можно что-нибудь пропереть.

Вовчик почесал затылок.

— Я, конечно, не претендую ни на что, и по тупости врожденной ни черта не понял, но если из этого что-то получится, давай.

— Принято.

Ничего особенного не произошло. Даже свет не мигнул.

— Ну ты как, работаешь?

— Работаю. Не мешай.

— Всё, молчу.

Наступила долгая пауза.

— Поймал!

— Кого?

— Частоту.

— И?

— Ну и вот, — Фил нарисовал схему.

На первый взгляд понять по этой схеме хоть что-нибудь было мудрено, настолько она казалась умной и запутанной. Блоки какие-то, модули, стрелки во все стороны…

— И что это такое?

— Это, друг мой, структурная схема нашего большого босса. Мне её в Питере дали. Конечно, Хрустального Зала в ней нет, но есть зал контроля с голографическим отображением… Я думаю, это он и есть, только программа сменилась, — несколько стрелок и кубиков загорелись красным. — Вот это (мерцание маленького шарика) — та штуковина на постаменте… была, эту шину мы щупаем. Я подаю вот в такой последовательности… ну, грубо говоря, около пятисот мегагерц, сюда и сюда в четвертьфазе, сюда — в противофазе, всё это сопровождалось помаргиванием соответствующих стрелок. — Эти два я замыкаю, получается индуктивная развязка вот тут… Тогда возбуждается интерфейсник[93] на входе голоадаптера, вон там, а вот этот триггер[94] перекидывается в единицу, в результате чего…

— Ф-фу! Ты запарил. Давай толком — чем всё закончится, а то твои триггеры будут опрокидываться до послезавтра.

— Слушаю и повинуюсь. Кончится всё тем, что, помимо прочего… ну, дверь откроется, к примеру.

Дверь, понятное дело, не открылась. Вовчик презрительно глянул на Фила,

— Трепло.

— А ты её толкни.

От толчка дверь мягко подалась назад.

— Ты… ты… ну ты крут!

— Такой я, да. Приятно хоть раз быть оцененным по достоинству.

— Ещё что-нибудь можешь сделать, или уходим?

— Ну… В основном по мелочи — свет вырубить, звук кое-где… Большого Папу перезагрузить вряд ли смогу. Да и не нужно это.

— И всё?

— Честно говоря, да. Ещё можно спалить половину периферии к чёртовой матери. Но я думаю, это тоже не совсем то, что нам надо.

— Да, наверное… увы. А вообще-то было бы неплохо.

Поднять с пола ещё и мешок было совсем невмоготу. Вовчик связал две пары проводов прямым узлом, за получившуюся петлю повесил Фила на шею.

Без голооболочки Зал выглядел до омерзения индустриально, как какой-нибудь чан с химикатами на нефтеперегонном заводе — стальная ёмкость в частой решетке подпорок, замазанных суриком… Пакость, тьфу! Стояло корыто в углу вытянутого зала, освещенного длинными рядами прямоугольных плафонов, горевших через один. Солдат в зале не было, не было и их следов.

— Так, минутку, — Вовчик зачем-то пригладил волосы. — Нам надо найти контрольный зал.

Фил проделал серию красноречивых движений манипулятором оптикона, изогнув его бубликом и прислонив несколько раз к левой «лобной доле»:

— Здоров ли?

— Болен. Причем, серьезно, — Вовчик потыкал себя пальцем в грудь.

Фил для убедительности ещё немного покрутил манипулятором:

— Ты точно спятил.

— Ну и куда мы пойдем? — Вовчик промакнул вспотевшее лицо полой халата, указательным пальцем вытер уголки глаз. — К примеру, обратно в город, И что там? Ржавая консервная банка с признаками паранойи и гнилыми наездами. Оттаскают во все дыхательные-пихательные.

— Ну это ещё бабушка надвое…

— Я тебе бабушка!.. Фил, ты только меня послушай, пожалуйста. Я в этой куче хлама далеко не уйду. — Вовчик постучал сгибом указательного пальца по гипсу. — Снять её нельзя, рёбра не срослись ещё, я чувствую… понимаешь?