Собиратели осколков - Николай Большаков

— В каком будущем, черт тебя побери, — закричал Вовчик, — Но они же, черт тебя возьми, от информационного голода будут дохнуть, как мухи!!!

— Ну и пусть дохнут. Зря я, что ли, столько вашего брата наловил?

Ну что на это было сказать?!

— Если тебе интересно, почему всё происходит именно так, как происходит…

Интересно, не интересно… Вовчик наконец-то почувствовал край пропасти, и имя ей было — апатия. Почти что трупное окоченение, разница всего в несколько часов, или в несколько взмахов скальпеля…

— Ну, расскажи.

— Мой предыдущий подопытный мозг погиб. Он работал уже четыре месяца, но болван-техник случайно отравил физиологический раствор, и их обоих пришлось отправить на свалку. Я мог бы промариновать тебя в камере ещё лет пять, но раз уж такая оказия, доводить лечение до конца не имеет смысла. Всё уже готово для ампутации. Кстати, твои дружки из города, похоже, собрались тебя спасать, несколько их грузовиков как раз сейчас пересекают Неву. Но здесь они будут не раньше, чем через два часа, а ты к тому времени уже будешь в банке. А горожан мои солдаты всё равно прикончат…

Вовчик слушал сая вполуха. Единственная важная вещь, про которую поведал сай, была цифра: два часа. Нужно протянуть время. Как? Думай! На что у тебя думалка!?

В голову ничего не приходило. А сай продолжал распространяться о том, как именно его солдаты смешают с дерьмом возомнивших о себе городских засранцев.

— Чего ты хочешь, — сказал Вовчик. — Ты меня утомил.

— Я ничего не хочу. Ты просил описать ситуацию. Я описываю.

Описатель. От слова «опи'саться». Вивисектор фигов.

— А к чему был тот разговор о евгенике? — вспомнил вдруг Вовчик. — Раз уж наша любовь заканчивается, просветил бы напоследок.

— Завтра узнаешь, — зловеще пообещал сай.

В комнату вошли фараоны.

И снова — операционная, лампы, каталка, жлобы и мат-перемат. Интраскоп приветливо светился, по срезу трубы бегали кругом прямоугольные огоньки. Один ремень, на левой лодыжке, был затянут кое-как, но что проку: что одна нога свободна, что ни одной — куда убежишь? Разве что в лоб дать кому-нибудь — если получится дотянуться.

А рядом со столом — зловещий агрегат, огромная банка с бульоном, снизу к ней подходят трубки, провода, шланги… по бокам — винтовые зажимы по типу Бертильоновских, упорчики, подушечки… как раз под размер чьей-то головы. Не надо долго думать, чтобы понять — чьей.

— Сай, — прорычал Вовчик через перетянувшую рот резиновую полоску. Убери этих пидоров. Я сам…

— Хер тебе, — сострил санитар, — ты не специалист.

— Быстрее! — рявкнул вдруг оповеститель над дверью. — Работайте быстрее. Мы атакованы, может отключиться электричество. Заканчивайте и переводите его на автономное энергоснабжение.

— Всё понял? Вопросов нет?

Стол для экзекуции был устроен оригинально — в плане удержания на месте беспокойных клиентов. На плечи, голени и бедра были приспособлены специальные вытяжные зажимы. Ими следовало зафиксировать лежащего на каталке, после чего лебедка делала всё сама, а санитарам оставалось только доглядывать, чтобы пациент не запутался в тягах.

Визг лебедки слился с могучим звоном, дверь операционного бокса сорвалась с косяка и, пролетев комнату насквозь, сплющила и закоротила распределительный щит. Тут же мигнули и погасли мониторы, общие и бестеневые лампы, остановилась лебедка, со стоном падающей бомбы прекратила вращаться головка интраскопа.

— Будет вам автономное плавание, — непонятно и к тому же очень быстро сказал огромный парень с громоздкой пушкой неизвестной конструкции в руках.

Он ворвался в операционную, как, простите за штамп, самум, походя выстрелил в фараона — того отбросило на стену, прямо в мешанину мониторов и анализаторов, которые тот своей спиной превратил в настоящее месиво из электронных потрохов.

Парень наклонился над Вовчиком:

— Морда соответствует! — и голыми руками выломал крепления зажимов. Интересно, что ты за птица такая?

— Сам ты птица… Но ты, мужик, чертовски вовремя.

— Ну, знаешь ли, не ради тебя одного всё затевалось. Считай, родился второй раз.

— И много тут вас таких?

— Достаточно.

Тут один из санитаров, благоразумно расположившихся на полу, попытался выскочить наружу. Парень, не поворачивая головы, вытянул длинную ногу и ловко подсёк его. Санитар, пролетев несколько метров, шумно рухнул плашмя.

— Пойдем отсюда, они тут буяны, — боевик подхватил Вовчика, как рулон ткани, и без малейшего напряжения перенёс через порог.

— Ты не знаешь, случайно, где у этой дровины по имени Волхов контрольный пост?

Парень говорил очень странно.

Был он крупный, широкоплечий, основательный. Руки-грабли, кровь с молоком, отборный мордоворот. А говор какой-то кастратский, в третьей октаве, и молотит так быстро, что почти ничего не разобрать.

— Случайно знаю. Только ты меня на пол поставь.

И вот, знакомою тропой, мимо госпитального барака, по саду, — озоном воняло невыносимо, — через малые ворота, смяв по дороге пяток непонятно откуда выскочивших усмирителей, по гремящей винтовой лестнице мимо останков Хрустального Зала — к контрольному посту.

— Вон там, дверь металлическая. Не открывается, я пробовал.

— У тебя не открывается, а у нас откроется, — парень покрутил что-то в своей машинке, наставил её на дверь.

Бабах! Как будто кувалдой ударило, да что там кувалдой — полновесным тараном из ствола трёхсотлетнего дуба, с наковальней вместо навершья… Дверь не улетела, нет. Она рассыпалась. Все её составные части: петли, замки, заклепки — отделились одна от другой и освобожденный остов, немощно и глухо звякнув, упал внутрь.

— Хорошая была дверка, крепкая, — похвалил боевик. — Чего стоишь? Идем.

В контрольный зал не входили уже лет сто. Слой пыли на полу и приборах достигал в толщину нескольких сантиметров, только там, куда упала дверь, обнажился полуэллипс бетонного пола. Поднятые облачка медленно оседали, образуя небольшой валик по краю чистого. Оставлять на этом прахе веков следы казалось кощунством, но…

— Обесточено, — огорченно заметил боевик.

— Конечно. Неужели я стал бы рисковать? — напомнил о том, что он жив ещё, курилка, сай.

Вовчик осмотрелся. Да, не горит ни один огонек на огромном кольцевом пульте. Экраны мертвы под слоем пыли.

— Вы переиграли меня, — продолжал сай, — но контроль над станцией вам не получить. Я включил систему подрыва зарядов, заложенных в основание плотины. Через час она перестанет существовать. Вот так, Вова! Да и этот комплекс тоже взорвется. Прощайте, господа! Я отключаюсь.