Амбров Кеон - Джин Лорра

— Вот, — сказал он, вешая крест на колышек в стене. — Кому-нибудь он вскоре может понадобиться.

— Ты и правда веришь в это суеверие? — спросила Райза.

— Это не суеверие, — ответил Серджи. — Символ олицетворяет подлинный союз сайма и джена. А ты сама испытала, что бывает, когда джен не боится.

— Мало у кого из дженов это получается, — сказала Райза. Она не раз видела такой крест на трупах дженов с высосанным селином.

— Получается у тех, кто верит, — ответил он.

Они оседлали лошадей. Райза укорачивала повод своей лошади, когда к ней подошел Серджи.

— Райза, — сказал он, — ты боишься своей потребности. Все джанкты ее боятся.

Он достал что-то из-за пазухи, поднял над головой и протянул на ладони: еще один звездный крест, но сделанных из драгоценных металлов — белый на золотом желтом фоне. Великолепно сделанный, совершенный в своей уравновешенности, и Райза вдруг вспомнила, что и раньше слышала имя этого джена. Драгоценности, изготовленные Серджи амбров Кеоном, становились все популярней на территории Залива, хотя и было известно, что он живет в общине. Однако никому из знакомых девушки и в голову не приходило, что знаменитый мастер может быть дженом.

Серджи расправил цепочку и надел амулет Райзе на шею.

— Саймы не носят звездный крест, — возразила она.

— Должны были бы носить, — ответил он. — Ты должна носить. Я буду ждать тебя в Карре, Райза. Когда тебя начнет преследовать потребность, не бойся. Приходи ко мне.

— Не могу…

— Можешь. И придешь. Мы разделим передачу, а потом отправимся домой в Кеон, где твое место. Ты и твой брат — вы будете жить там, где сможете никогда не разлучаться.

В тот момент это казалось вполне вероятным и возможным — но когда они лесами и болотами пробирались к «глазному пути», Райза стряхнула гипнотическое заклинание Серджи. Какая ерунда! Ей нужно вести свой бизнес. Сильно ли затронул ураган Норлею? Все ли в порядке с Крегом? Ей хотелось пустить лошадь галопом, как только они достигнут «глазного пути», но впереди был целый трудный день.

В середине утра Серджи неожиданно повернул лошадь и направил ее в сторону к гостинице в стороне от дороги.

— Куда ты? — спросила Райза.

— Позавтракать. Пошли.

— Я не могу идти туда! — воскликнула девушка. — Здесь обслуживают…

— Извращенцев? — Он рассмеялся, потом добавил: — До самой Норлеи это единственное место, где мы с тобой можем поесть за одним столом. Поскольку я плачу за еду, отказываюсь есть объедки где-нибудь в кладовке.

— Ты платишь? Я не могу позволить тебе… — Тут она вспомнила, что у нее нет денег. — Ну, мне сегодня не обязательно есть.

— Обязательно! — настаивал он. — Если это облегчит твою совесть, можешь вернуть мне деньги, когда доберемся до Норлеи.

— Обязательно это сделаю, — пообещала она и вдруг поняла, что признала свой долг перед дженом. Никому никогда не удавалось смутить ее так, как это делал Серджи амбров Кеон.

Гостиница располагалась в дне пути от Норлеи, но отец Райзы всегда проезжал мимо нее, отказываясь посещать место с такой ужасной репутацией. Она не знала, чего ожидать — но, конечно, не чистое светлое помещение с насыщающими воздух ароматами похлебки и свежеиспеченного хлеба.

Убранство было простое — деревянные столы и скамьи, одно окно забито досками. Это последствия бури. Но ничто здесь не свидетельствовало об ужасных извращениях, на которые намекало отношение Моргана Тига.

Из кухни вышел мужчина, вытирая о чистый передник руки и щупальца.

— Серджи! Я злиннил тебя в тот момент, как ты свернул с «глазного пути». Добро пожаловать, назтер… и ты тоже, хайене, — добавил он, слегка поклонившись Райзе.

Райза заметила, как Серджи подавил понимающую улыбку.

— Райза, это Пратер Хейдон. На его кухне готовятся лучшие блюда от Кеона и Норлеи. Пратер, это Райза Тиг.

Услышав ее имя, мужчина нахмурился, его нейгер взметнулся в любопытстве — но поле Серджи определенно говорило: «Ни о чем не спрашивай!». А вслух Серджи сказал:

— Мы сегодня поедим твоей похлебки, а также фрукты, хлеб и чай.

— Мне только хлеб с медом, — сказала Райза.

— О нет, — возразил Серджи таким тоном, словно разговаривает с капризным ребенком. — Похлебки нам обоим, Пратер… мне двойную порцию. После вчерашнего зерна у меня в желудке ничего не было.

Когда мужчина ушел, Райза яростно начала:

— Как ты смеешь!..

— Хочешь через пять лет остаться без зубов? — прервал ее Серджи. — Райза, джанкты едят неправильно, если едят вообще. Полмесяца у них нет аппетита, а другую половину они едят сладости вместо полезной горячей пищи. Большинство болезней саймов совсем не болезни — это следствия неправильного образа жизни.

— Как ты стал таким специалистом?

Он рассмеялся.

— Это моя работа. Задача товарища — сохранять здоровье проводника, чтобы проводник мог поддерживать здоровье в окружающих. А, вот и наша еда. Ешь.

Пратер Хейдон был еще выше Серджи, но по-саймски худ. Кожа у него цвета красного дерева, волосы черные и курчавые. Он улыбнулся, когда Серджи похвалил еду, и Райза заметила, что у него сильные, ровные, белые зубы — вопреки седине в волосах, свидетельствовавшей о многих годах, прошедших после перехода. Как ни хотелось ей признавать, но джен прав: к тому времени, как их дети достигают возраста перехода, у большинства саймов не остается зубов.

Густая овощная похлебка пахла восхитительно. Начав есть, Райза съела всю порцию, а также много нарезанных апельсинов и грейпфрутов. Такого аппетита у нее не было с самого перехода!

Потом она поняла, что аппетит исходит от нейгера Серджи. Джен прикончил свою двойную порцию вместе с куском орехового хлеба и сказал:

— А теперь, если хочешь, можешь поесть хлеба с медом.

— Не хочу, — ответила она, делая глоток чая. — Никогда так не ела.

— Надо так питаться. И не только сегодня, когда ты оправляешься от раны, но каждый день.

— Если бы не твой голод, я бы и не подумала о пище.

— Совершенно верно, — согласился он. — Вот поэтому саймы в общинах гораздо здоровее джанктов. Они не только не вредят своему организму убийствами, но живут бок о бок с дженами, как и предусматривалось природой. Они нормально питаются, не страдают от напряжения потребности…

— Что значит вредят организму убийствам? — прервала она его. — Убийства — это нормально. Это ваш образ жизни неестественный.

Он разглядывал ее своими голубыми глазами.

— Ты знакома с математикой?

— Теперь, после смерти отца, я, вероятно, лучший бухгалтер в Норлее. А что?