Амбров Кеон - Джин Лорра

Недалеко паслись две стреноженные лошади. И у джена два спальных мешка. Она также вспомнила, что в убежище видела два седла. Прошлым вечером ей было не до того, чтобы интересоваться, кому принадлежит вторая лошадь.

Внутри Райза увидела, что Серджи уже проснулся и готовит чай.

— Доброе утро, — сказал он. — Буря кончилась?

— Да. Прекрасное утро.

— И я вижу, ты себя хорошо чувствуешь. — Он вышел из убежища, но потом просунул голову в дверь, чтобы сказать: — Завари, пожалуйста, чай, когда вода вскипит.

— Конечно.

Белье и рубашка Райзы высохли, но брюки были еще влажными. Она вынесла их и повесила на солнце, пользуясь плащом как юбкой.

Ее мокасины еще не просохли; они присоединились к брюкам. Серджи вернулся, когда она руками и щупальцами пыталась пригладить волосы. Он выжидательно посмотрел на нее, потом спросил:

— Райза, почему ты не попросишь у меня расческу?

— Не хочу ничего у тебя брать.

Он уставился на нее, потом рассмеялся.

— Что тебя так рассмешило? — спросила она.

— Менталитет джанкта. Ты берешь мой селин, потому что считаешь, что любой селин принадлежит тебе по праву. Но ты меня не благодаришь и ни о каких одолжениях не просишь, потому что это означало бы признание в джене человека, с которым нужно обращаться вежливо.

Он порылся в своей сумке, достал небольшую шкатулку и протянул Райзе расческу. Раздраженная его смехом, она подчеркнуто сказала:

— Спасибо, — и начала расчесывать свои длинные, до пояса, волосы.

Серджи вынес на солнце две чашки горячего чая, повесил на дерево зеркало, достал из шкатулки бритву и начал ее править.

Райза содрогнулась. Нож в руках джена прошлым вечером — и то достаточно плохо, но это…

Словно почувствовав ее беспокойство, он сказал:

— Если не будешь злиннить меня, ничего не почувствуешь — это на случай, если я порежусь. Впрочем, я не собираюсь это делать.

Он вынес остатки горячей воды и намылил лицо.

— Ты джен, один, и у тебя по крайней мере два смертельных оружия, — заметила Райза.

Он осторожно провел бритвой по щеке и, смывая мыло, ответил:

— Я сам смертельное оружие, точно так же как и любой сайм. А бритва у меня для бритья, а не для убийства. У моего ножа сотни целей, но среди них нет разрезания саймов на кусочки.

— А если тебя задержит патруль?

— Да, это было бы неприятно. — Речь его прерывалась длинными паузами, когда он проводил бритвой по коже. — Недду пришлось бы заплатить штраф, а Кеон не может позволить себе это. Благодаря тебе, у меня низкое поле, но меня все же могут поймать. Я легко могу скрыться — сама знаешь, какие тупоумные служат в милиции, — но меня слишком легко узнать. И за мое бегство на Кеон наложат двойной штраф. Меня даже могут конфисковать. Тогда мне пришлось бы покинуть территорию. Поскольку Кеон во мне нуждается, я, будучи пойманным, должен просто сидеть в их шидони-проклятом загоне и ждать, пока Недд меня не вытащит.

— А что бывает с дженом, который крадет лошадей?

— Крадет лошадей?.. А. Вторая лошадь принадлежала проводнику, которого я сопровождал на пути в Кеон. Он… погиб в бурю.

Когда он говорил, поле джена оставалось совершенно спокойным. Райза молча смотрела, как он спрятал бритву в шкатулку. Потом привела свои волосы в порядок и вернула ему расческу.

Волосы у джена густые и темные, но сверху выгорели на солнце и стали светлей его загорелой кожи. Глаза ярко-голубые, а черты лица тревожно живые и умные.

Всплыли слова, сказанные им вчера вечером: «Ты можешь поселиться в общине».

Если Крейг установится дженом… Она представила себе брата таким же невозмутимым и бесстрашным, как Серджи. Но джены такими не бывают. Джены — это либо тупые животные, либо испуганные дети, бегством спасающие свою жизнь. Страх в природе дженов — страх, который чувствует и которым наслаждается сайм.

Бесстрашный джен — это выродок, уродец. Джен-оборотень.

Серджи ушел в убежище и вышел с парой чистых брюк.

— Это Эрланда, — сказал он. — Думаю, тебе они подойдут для езды верхом… если мы договоримся.

— О чем?

— Мы оба отправляемся в Норлею. Если пойдем порознь: ты пешком, а я лесами и проселочными дорогами, — это займет вдвое дольше времени. Ты изобразишь из себя мой эскорт и можешь ехать на лошади Эрланда.

— Я могла бы просто забрать лошадь… даже обе.

Она злиннила любопытное столкновение противоречий в его нейгере. На мгновение она решила, что он скажет, будто она не сможет отобрать у него лошадей. Но он ответил:

— Ты не станешь этого делать. Ведь ты не вор.

— Это не будет воровством. Они не твои. У дженов не может быть собственности. Ты сам собственность.

— Нет, я не собственность. Согласно закону, поддерживаемому правительством, наши джены члены общины, а не ее имущество. Формулировка для политиков не имеет особого смысла, потому что налоги одинаковые, но для нас здесь огромная разница. — И добавил: — Моя лошадь принадлежит мне. Лошадь Эрланда я верну в Карре.

Соглашение разумное. На лошади путешествовать гораздо удобней, чем пешком. Райза ничего не понимала в политике, но знала, как и все остальные: дженам общины не разрешается показываться за пределами общины без эскорта.

— Хорошо. Я буду твоим эскортом.

Брюки ей подошли: она только покрепче затянула пояс и подогнула снизу. Она была готова.

Серджи в убежище проверял с лампой в руках все углы, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Райза уже собиралась сесть верхом на меньшую лошадь, когда Серджи сказал:

— До отъезда мне нужно сделать еще одно дело.

Он осветил рисунок, вырезанный в каменной стене: пятиконечную звезду поверх креста с равными перекладинами. Поверх этого символа были вырезаны слова: «Верь в звездный крест и не бойся сайма в потребности».

Серджи возобновил запас дров. Потом выбрал кусок дерева и достал нож. Ничего не отмерял, не сравнивал, но вскоре у него получилась небольшая копия рисунка на стене.

Райзе и раньше приходилось видеть звездный крест. Обычно это был рисунок, примитивно вырезанный в медальоне. Даже сделанные саймами, эти рисунки были кривыми — торопливая попытка спасти убегающего ребенка.

А у Серджи за несколько минут получилось настоящее произведение искусства. Звезда выделялась на фоне креста, концы ее были филигранно отработаны ножом. Затем Серджи натер свое изделие маслом из лампы, отполировал поверхности и прицепил крест на ремешок.

— Вот, — сказал он, вешая крест на колышек в стене. — Кому-нибудь он вскоре может понадобиться.

— Ты и правда веришь в это суеверие? — спросила Райза.