Амбров Кеон - Джин Лорра

Джен внес ее одежду внутрь и вместе со своей развесил перед огнем. Когда вошла Райза, у него уже был готов плащ для верховой езды, чтобы ее закутать.

— У тебя нет аллергии на шерсть? — спросил он, прежде чем накинуть плащ ей на плечи.

— Аллергии? Конечно, нет.

Она с благодарностью завернулась в плащ, потому что внутри каменного убежища было гораздо холодней, чем снаружи. В плащ джена Райза могла бы завернуться трижды; он был ей ниже колен, хотя ему приходился лишь по пояс.

Но когда большая часть влаги уже впиталась в ткань, Райза поняла, что плащ не может принадлежать джену. Походный плащ джена лежал на скамье, от него поднимался легкий пар. И плащ, и сухая рубашка, и брюки на нем — все это он достал из седельной сумки.

Подойдя к огню, Райза почувствовала запах варева и поняла, что хочет есть. Джен тем временем острым ножом подрезал фитиль масляной лампы. При виде этого оружия в руках джена Райза содрогнулась.

В свете костра стало видно, что плащ на ней красный. Она заметила вышивку по его подолу. Вышивка представляла собой цепь — белые звенья на красном фоне.

— Почему ты спросил об аллергии на шерсть? — спросила она.

— Чувствительность к определенным видам пищи и тканям — плата проводников за их талант.

Проводников? А, это извращенцы, которые забирают у дженов селин, не убивая, и передают другим саймам, которые поэтому могут жить без убийств.

— Я не…

— Ты проводник, — уверенно сказал он, и его нейгер подчеркивал эту уверенность. — Ты не действовала как проводник, но ты проводник. У Кеона есть в тебе потребность.

— Потребность? — На мгновение ей показалось, что он неверно использовал слово: такие ошибки типичны для новых саймов, пришедших с территории дженов и только начавших учить саймский язык. Но очевидно, что для этого джена саймский — родной язык. Он сказал то, что хотел сказать.

— Наша община выросла настолько, что наш проводник не справляется: требуется слишком много его времени и умения.

— Тогда вам нужно покончить с вашим извращенным образом жизни.

Он помолчал, потом сознательно нейтральным тоном спросил:

— Так то, что мы с тобой сделали, ты считаешь извращением?

— Да, — сразу ответила она.

— Почему? — спросил он. В его нейгере вспыхнуло негодование.

— Ты жив.

Его поле стало каменной стеной между ними. Он наложил ей каши и налил чаю. И только когда Райза все съела, снова заговорил.

— Если не хочешь поблагодарить меня за спасение своей жизни, может, скажешь хотя бы, как тебя зовут?

— Райза Тиг, — ответила она.

— Значит, ты знаешь, что такое семья.

У многих саймов не бывает фамилий, даже в цивилизованные времена, потому что они не оседают на одном месте, не женятся и не создают семьи.

— Наша семья старая, — гордо сказала Райза. — Можешь любого в Норлее спросить о магазине Тига. Его основал мой дед, а отец превратил в процветающий бизнес.

Упоминание об отце напомнило о его смерти. Девушку вновь охватило горе.

— Тогда ты понимаешь, — начал Серджи, но взглянул на нее и спросил: — Что случилось?

— Отец. — Райза всхлипнула. — Он умер.

И эти слова сделали то, что произошло с ее отцом, реальным. Она никогда больше не увидит его, никогда не услышит, как он называет ее детским именем, которое она ненавидела…

Девушка разрыдалась. Серджи пододвинулся к ней, пытаясь оставаться эмоционально нейтральным. Он видел такую реакцию после передачи и раньше. В последние дни цикла потребности саймы перестают воспринимать эмоции, они не способны реагировать даже на трагические потери, пока не удовлетворят свою потребность.

— Поплачь… — сказал Серджи, доставая из сумки чистый носовой платок. Она взяла его — опять не поблагодарив. Но такова особенность ее культуры — джен для нее не личность. — Тебе станет легче, если расскажешь мне об отце.

— Он только-только начал получать все, ради чего так много работал, — сказала она. — Все, ради чего работал. Магазин процветал. Мы отправились торговать. Потом буря… плот…

— Сегодня? — пораженно спросил он. — О, Райза, мне очень жаль! — Но когда он попытался ее обнять, она оттолкнула его руку. — Он утонул? — спросил Серджи.

— Его ранило, когда плот сломался. Он потерял кровь… потерял селин… какая разница?

Серджи преследовал образ Эрланда амбров Карре.

— Ты не виновата, — сказал он. — Буря…

— Никто не виноват, — всхлипнула она, — но он мертв. О, папа, папа!

Он позволил ей поплакать, пока рыдания не сменились всхлипываниями. Потом спросил:

— Остальная семья в Норлее?

— Только мой брат Крег. Мы с ним остались одни. Теперь, после смерти папы, я должна заботиться о Креге.

— Крег моложе тебя?

Она кивнула.

— Тогда… Райза, твой брат еще не прошел переход?

— Нет. Он еще ребенок.

Она вытерла глаза и расправила худые плечи. Он восхитился тем, как она отбросила горе, вспомнив о своих обязанностях; у нее уже есть одно из важнейших качеств проводника.

— Что ты будешь делать, если он установится дженом?

— Ты ведь не думаешь, что я отправлю своего брата в загоны? — возмущенно спросила она.

— Если отведешь его к границе, ты нарушишь закон, и ты никогда больше его не увидишь. Райза, тебе нужно поспать. Поговорим завтра, но я хочу, чтобы ты кое о чем подумала. Есть одна возможность вам с братом оставаться вместе, даже если он станет дженом. Ты можешь поселиться в общине.

— Мой брат, как и я, станет саймом, — ответила она. Тем не менее приняла предложенную им постель, свернулась, как ребенок, и мгновенно уснула.

Проснулась Райза на рассвете. Никогда после перехода не чувствовала она себя так хорошо. Если не считать тлеющих углей в очаге, в убежище было темно. Она злиннила присутствие необычного джена, он крепко спал. Значит, события прошлого вечера действительно происходили. Это не был кошмар дезориентации.

Все следы дезориентации исчезли. Нормальный способ положить конец дезориентации в середине цикла потребности — убить джена… но она сомневалась, чтобы даже это в течение дня положило конец всем последствиям, включая ночные кошмары.

Она вышла наружу и отметила, что чувство времени вернулось к норме. Солнце только что взошло. Жизнерадостно пели птицы. На востоке виднелось несколько разбросанных облаков — последние остатки вчерашней бури. Воздух свежий, промытый дождем и по-утреннему прохладный.

Райза укуталась в красный походный плащ. Возможно, она сумеет собраться и уйти до того, как он проснется. Вдали от его необычного нейгерического очарования вчерашние события ее тревожили. То, что он назвал передачей, было лучше любого убийства, и это особенно ее пугало.