Книга без переплета - Инна Гарина

Делать, во всяком случае, ничего другого не оставалось. Подкачал старичок-архивариус! Михаил Анатольевич тяжело вздохнул и, совершенно сбитый с толку, медленно поплелся к дому. Мысли у него путались. Не успел он переварить толком услышанное - "преинтересная история, замешаны такие силы", ждут его, видите ли, кругом и всюду, - а тут еще новая напасть! Он нимало не представлял себе, чем будет заниматься в ожидании своих спутников. В полном-то одиночестве... без милого голоска Фирузы, без ее наивных, широко открытых глаз, в которых он отражался каким-то совсем другим Овечкиным, умным, храбрым и сильным... Михаил Анатольевич невольно усмехнулся, но тут же снова расстроился. А вдруг они не сразу догадаются... вдруг придется ждать долго... а потом еще и начинать все сначала...

Тут в глаза ему бросилось кое-что. Что-то было не так... Он остановился и еще раз, более внимательно, огляделся по сторонам. Да, действительно... Лес был осенним, желто-багряным, но сухим и светлым, да и небо, хотя и пасмурное, было значительно светлей. Листва легонько трепетала на ветру, и в чаще, где-то поодаль, каркала ворона... Он перевел взгляд на крепость. На окнах не было решеток!

Что-то произошло за время их отсутствия? Что-то здесь изменилось? Или... или он все-таки попал туда, куда надо?

Овечкин немного потоптался на месте - надежда и боязнь разочарования боролись в нем, - и наконец, отбросив сомнения, решительно зашагал к дому. Сейчас он войдет, и все станет ясно. Только и всего.

Еще издалека Михаил Анатольевич разглядел, что на пороге дома стоит какой-то человек, и вздохнул с облегчением. Получилось... где бы он в данный момент ни находился, это было все-таки не то место, к которому навеки привязало его заклятие. И сейчас он, по всей вероятности, должен был увидеть двойника Хораса. В нем проснулось любопытство, он попытался представить себе этого двойника, и немедленно в воображении его всплыли два совершенно разных образа - неприятно-резинового посетителя Басуржицкого и темного, но прекрасного демона в человеческом обличье. Они как-то смешались друг с другом, и впечатление эта смесь производила не слишком благоприятное. Овечкин даже смутился духом.

Но подойдя поближе, он увидел, что поджидающий его человек вовсе не похож ни на того, ни на другого. Хорас-второй - если это был он - и на человека-то не больно походил. Лишь контуры его фигуры напоминали человеческие, а так...

Перед Овечкиным было что-то мерцающее, легкое и прозрачное, очень красивое, как радужные переливы в мелких водяных брызгах, и смотрело оно на Михаила Анатольевича глазами, которые более всего напоминали два трепещущих язычка разноцветного пламени. Под взглядом этих удивительных глаз душу охватывало какое-то невнятное, теплое, сладостное томление, и хотелось стоять и стоять, лишь бы те смотрели, хоть всю жизнь, и не надо было ни еды, ни питья, ни прочих жизненных благ...

Овечкин и встал столбом, разом обомлев и растаяв от такой неожиданной красоты и приятственности.

Хорас-второй улыбнулся. Ни лица, ни тем более рта у него не было, но улыбка эта отчетливо нарисовалась в глазах, и вслед за тем послышался звонкий и мелодичный голос, который произнес:

- Добро пожаловать, человек...

* * *

Они сидели друг напротив друга в точно таком же кирпичном покое, как и в подлинной крепости Хораса, только здесь было куда светлее и уютнее. И здешний хозяин очень быстро развеял все недоумения Михаила Анатольевича по поводу столь удивительного сходства.

Как оказалось, что-то вроде зеркального отражения мира голодных духов все-таки существовало, только было оно совсем не таким, каким они его себе представляли. В нем тоже обитали духи, и были они действительно двойниками, накрепко связанными каждый со своим представителем голодного мира. Только не сытостью и отсутствием желаний двойники отличались от них, а просто были невинны, как младенцы, и жили, как цветы в саду, и радовались жизни, не задаваясь никакими вопросами и не желая никаких перемен. Кто все это так устроил и для чего это было надо - они не знали, да и не хотели знать. Но те из них, чьи голодные двойники каким-то чудом вырывались на свободу или претерпевали изменения в своей психоэнергетической структуре, тоже вынуждены были менять свою жизнь. И Хорас-второй в свое время против воли оказался в изоляции, заточенным в подобии основного убежища Хораса-первого, в этой самой крепости, и не мог вернуться к себе домой, ибо по таинственным законам их симбиотического существования был причастным к заклятию, связавшему Хораса и Овечкина.

- Я тоже устал, - задумчиво сказало это удивительное существо с грустью в глазах, глядя на Михаила Анатольевича. - Ты говоришь, он хочет смерти? Что ж, рано или поздно он своего добьется, и я тоже буду вынужден прекратить свое существование. О, не пугайся, - добавило оно, заметив, как встрепенулся при этих словах Овечкин, - в этом нет ничего страшного. Смерть - всего лишь переход в иное состояние, и может быть, это будет даже интересно...

Михаил Анатольевич только покачал головой. Может быть, все это и было интересно, но он ничего не понимал в отношении этих существ к смерти... чувствовал только, что на его плечи взваливается нечто несусветное - он никому не хотел смерти и уж тем более не хотел быть пособником ее, а то и причиной!

- Не печалься ни о нем, ни обо мне,- сказал Хорас-второй, наблюдая за ним. - Ты должен сделать это. Ты должен освободиться. Разве ты не знаешь?

- Ничего я не знаю...

- Но ведь у тебя есть задача, которую ты должен выполнить.

- Какая еще задача? - уныло спросил Овечкин.

- Мне в точности неизвестно. Однако, освободившись, ты должен будешь идти в Данелойн.

Михаил Анатольевич вздрогнул.

- Зачем?

Хорас-второй пожал плечами.

- Я же сказал, что не знаю всего. Мне был знак... я ждал твоего прихода и не могу сказать, что радовался ему. Мне даже было немного грустно. Но тут ко мне явились и объяснили... В твоей судьбе принимают участие великие мужи - а иначе почему, ты думаешь, тебе удалось так быстро справиться с поручением Хораса и разыскать меня? Мне вручили кое-что для передачи тебе - предмет, в котором заключена смерть Хораса. После того как ты отдашь ему этот предмет и Хораса не станет, и заклятие, лежащее на тебе, исчезнет, и ты должен будешь идти в Данелойн. Остальное ты узнаешь там.

Михаил Анатольевич после этого сообщения едва не утратил самообладания вовсе. Ничего подобного он не ожидал. Мысли его смешались, руки задрожали, и взгляд удивительного духа окончательно перестал согревать его и радовать. Он должен идти в Данелойн... может быть, еще раз увидеть принцессу Май... но зачем? Что еще за великие мужи взялись руководить его действиями? И неужели он не вправе отказаться? Он ведь ничем не может помочь принцессе в ее теперешнем положении, разве что страдать вместе с нею. По-прежнему совершенно непонятно, каким образом участь принцессы может зависеть от его поступков. И раз уж ему все-таки суждено стать причиной смерти живого существа - вернее, теперь уже двух живых существ! - так почему бы после этого тихо-мирно не вернуться к себе домой и не жить воспоминаниями о том, что с ним было? Что ему делать в Данелойне?