Собиратели осколков - Николай Большаков

И вот примерно году на десятом-одиннадцатом правления сая, так сказать, solo, случился давно ожидаемый первый (и вовсе не последний) голодный бунт — один из самых сильных и устрашающих — быть может, потому, что армия сая тогда тоже находилась в плачевном состоянии: голодные оборванные солдаты меняли патроны и стволы на хлеб и мясо, отказывались ходить в караулы, дезертировали толпами, а некоторые просто тихо загибались от истощения. Идеологической основой бунта стала изрядно, казалось, подзабытая уже монархическая идея.

Первое упоминание о Государе Императоре относится к 14 сентября 97 года: жители Бора, что на Сяси, отказ платить казенную подать мотивировали «…возвращением Государя Императора, реставрацией Российской монархии…» и вообще чуть ли не вторым пришествием. И прежде чем поднятый по тревоге отдельный батальон сил безопасности, дислоцированный в Зеленце, километрах в пятнадцати южнее, выбравшись из болот, вошёл в деревню, точно такие же реляции поступили от управителей нескольких деревень за большим Сокольим Мхом. Слухи с востока были ещё более ужасающими: гвардия разоружена и частично перевербована; всё, что восточнее Сяси, аж до самой Камчатки, уже во владении этого самого Государя Императора, столица у него где-то за Уралом, а сам он великан десяти локтей росту и вместо головы у него маленький хай привинчен хромированными болтами с четырнадцатой резьбой… В общем, налицо был скоординированный, подготовленный и хорошо управляемый мятеж. А батальон, шутки ради пожёгший весь Бор после того, как не обнаружилось там ни одного человека, всех этих отборных, натасканных фараонов — просто съели. Перед этим слегка в болоте притопив. Шапками закидали, можно сказать. Однако в отличие от Питерской кампании, на сотню усмирителей мятежники положили почти четыре сотни своих, хотя вооружены обе стороны были примерно одинаково.

В это самое время к пристани Новоладожского разлива в устье Волхова вошёл странный серый корабль. Двигаясь с невероятной скоростью, почти полностью высунувшись из воды, он подрулил к стенке, раскидав кривобокие парусные лодки, составлявшие весь саев торговый флот. На странном корабле прибыл не менее странный человек: будто бы весь из прошлого, гладко выбритый, в военной форме старого образца с полковничьими погонами. И говорил он, и показывал не менее странные вещи: невероятные ружья, пробивающие броневой лист лучом света, маленькие десятизарядные пистолеты, одним выстрелом разрывающие человека на мелкие клочки… Конечно, сай все это купил. На что? Представь себе, частью на продукты, частью в кредит. Даже не вдаваясь в детали. Хотя на его месте, пожалуй, имело смысл поинтересоваться происхождением «технической поддержки», да и вообще навести справки о продавце. Гость очень точно выбрал момент: отряды «государя Александра IV» уже стояли под стенами Волхова.

Сводный резервные полк, наскоро обученный пользоваться новым оружием, просто-таки сжёг половину армии мятежников прежде, чем они поняли, в чём дело. А когда поняли, то свалили всё на саеву магию и разбежались по домам.

Из всего этого сай почерпнул несколько очень ценных идей. В частности, он подумал, что неплохо бы и в дальнейшем держать людей в постоянном страхе перед новым оружием. А способ для этого мятежники подсказали сами, помянув громы небесные и гнев господень. Поэтому когда снова появился полковник-коммивояжер, он увез с собой заказ на изготовление новой модели лазергана типа «Мэджик стафф», волшебный посох — то бишь: палка в рост человека и с призмой на конце.

Напуганные до полусмерти крестьяне забыли про бунты и вообще стали избегать лишний раз высунуть нос за свой плетень. Государя Александра так и не поймали, и это довольно важный факт, потому что он оказался крайне живучим типом и воскресал на протяжении следующих двухсот с лишним лет не меньше шестнадцати раз. Я вообще думаю, что это сетевой фантом, но сай почему-то упорно приказывает считать его живым человеком, причем — обрати внимание! — всё время одним и тем же.

Все последующие бунты, возглавляемые неугомонным императором, оказались ещё менее успешными. Вспыхивали они как-то спонтанно, и очень похоже было, что «государь» просто примазывался к уже произошедшему мятежу, напоминая таким образом о себе.

Естественно (с позиций булевой логики — ха!), сай был бы не саем, если бы не попытался выследить своего благодетеля, то бишь полковника-коммивояжера. Однако угнаться за ним на воде было невозможно, а патрули побережья не могли сказать ничего определенного: то темно, то снег, то дождь, то бойцы заснули, то ещё что-нибудь. Вроде, один раз видели что-то большое, неопределенной формы, двигавшееся малым ходом мимо Ледневского поста ко входу в Неву, но дело было в октябре, ночью, штормило, патрульная лодка не вышла из эллинга, а с берега за километр не больно много углядишь. Может, просто волна прошла… Несколько раз сай посылал разведчиков вдоль берега, да только все без толку — там севернее Приозерска сплошные шхеры, не то что транспортник — линкор спрятать можно. Или, например, в Свирь зайти, или ещё в какую протоку — скрыться легче легкого, было бы желание.

Примерно пятьдесят лет продолжалась эта игра в прятки. За это время сай создал стратегический запас оружия; новые технологии позволили восстановить несколько заводиков. Волхов постепенно выкарабкивался из руин, и вот тут-то на горзонте появилась скучная фигура хая Сосновоборского, солнечноликого, знаешь ли, в образе парней-кабелистов, в поте своего лица волокущих коаксиалку по железнодорожному полотну. На знаменитую «встречу на Эльбе» это было никак не похоже: хаевых спецов уложили штабелем на землю до выяснения сопутствующих обстоятельств. Они выяснились нескоро, и дистрофия, послужившая причиной смерти двадцати одного из тридцати задержанных, закрутила заодно и первую войну.

Как и все остальные, война получилась малокровной и малорезультативной. Линия фронта никогда не отходила от границы — бывшего Московского шоссе — больше чем на пяток километров, прорывы хая вязли в болотах и заканчивались обычно ничем, а Волхов и вовсе не думал о каких-то там гипотетических аншлюсах, надо было суметь своё удержать… Что важно армии обоих великих пользовались совершенно одинаковыми лазерными ружьями. Выводы предоставляю сделать тебе.

Через год, в пятьдесят втором, они таки заключили мирное соглашение, соединились директным кабелем, договорились о сферах влияния… В это время вылез Подпорожец со своими вертолетами. От него Волхов отбился с трудом, хотя вертолеты у тамошнего сая быстро кончились. Короче, эту бодягу можно тянуть долго: они там каждый год грызлись, то с одни, то с другие…