Страна Серых Снов - Наталья Заварзина

- Его глаза. Его... глаза. - был лепет рядом.

- Прекрати, - выкрик не стал выкриком. Между ними встал Бродяга, загородив остолбеневшего Духа от начавшего перетекать в себе демона. Следуй за мной и заруби себе: свободы тебе не видать. Попытаешься тронуть его, я тоже смогу принести тебе вред. И смирись - это иной мир, чем твой и даже людской. Твое дело - шагать ногами. Тебе ясно?

- Мне ясно... Странник. - и он приблизился вплотную со все той же улыбкой. - Я повинуюсь тебе, мой проводник. Веди меня...

- Замолчи. Нас ждет долгая дорога.

Гладкая отполированная поверхность Врат не знала повреждений. Вещество было непроницаемо, как обсидиан и имело богатый пурпурный цвет. Шепчущая-галдящая мгла, чаще всего окружающая Преддверьевые ворота, сбавила тон, когда они подошли.

- Постарайся не думать ни о чем, когда будешь проходить здесь. Эта мга не любит.

- А что, если подумаю? - промычал демон.

- Что ж, думай, - пожал плечами Безымянный. - Только потом не проси объяснений...

Легкая вуаль дымки окутала Духа, и его не стало видно. Следом прошел, пригнувшись, демон и сразу же за ним - Странник. Овал Врат Преддверья растворился на хлопок пустоты, и тысяча с лишним прямых струек полетели по сторонам. Вошедшие перенеслись в Холодную Пустыню.

III

Портала не стало, и они были на месте. Пробирающий до костей ветер напористо дул по заснеженной равнине. Высокие линии сугробов походили на дюны, а высоко, на вечерне-розоватом небе поблескивали точки звезд.

- Это не звезды. Это ты так думаешь, даже не подозревая, - обратился Дух к разглядывающему скудный пейзаж демону. - Ничего того, что есть ТАМ, у нас нет. Эти светящиеся пылинки - плод мечты какого-нибудь человека. Мимолетное...

Холмы снега уходили за горизонт. В мягком розовом-сером-лиловом она выглядела уютной, теплой, эта равнина. На такую панораму хорошо смотреть вечером, когда вихрь снежинок носится в свете уличного фонаря...

- Почему исчезла дверь?.. - буркнул демон. - Здесь так все исчезает?..

- Она исчезла только для тебя - мы всегда можем ее открыть. Ты все же попросил объяснений...

- Для того, чтобы объяснить Сны, не хватит и тысячи жизней, подтвердил Дух, - Тяжело, так тяжело.

Здесь, среди молчаливых замкнутых дорог отчаяния, где пролегает единственно-множественный Путь, бесшумно и мирно путешествовали они: впереди Странник, затем Дух, а масса демона замыкала колонну.

- Говорят, у всех демонов есть имена, - на ходу спросил бродяга. Назовешь свое?

- Ну... что ж, мм... можешь называть меня Варфоломеем, - нахмурился тот, лязгая цепью. Излучающий Дух посмотрел на него долгим безрадостным взглядом и отвернулся.

Если для вечности что-то значат несколько часов, то она уже отдала их Серости. Снега сменили белые барханы, под все тем же низким небом. Бесприютная даль стремилась невесть куда, но несколько ног рассекали нелюдимые пески. Морозец одолевал навязчивостью, а постоянно повторяющиеся виды по бокам не смущали Безымянного и Духа, они двигались уверенно и не находились здесь, а где-то внутри их спутника появилось смутное чувство, что отсюда не выбраться.

Да, загробной тишине Холодной Пустыни позавидовала бы и легендарная доль Армагеддон.

Гладь неба потемнела окончательно и оставила пыльные пески в полном одиночестве. Пейзаж не подавал признаков жизни. Стих вьюжный ветер.

- Может, остановимся? - махнул головой Дух в сторону пасмурно настроенного демона. - Ведь он же... ну... впервые здесь.

- Остановимся, - вторил Странник и, направившись к ближайшему холму, без комментариев расположился на склоне. Вокруг откуда ни возьмись появились ящики, коробки, раскладная табуретка и еще разный скарб, который имитировал лагерь их временного пристанища. Варфоломей осмотрел эту рухлядь и спросил Духа:

- Откуда вся эта поклажа? Вы несли ее с собой?.. - он скривил губу с настороженным интересом.

- Варфоломей, - послышался голос Безымянного, - этих вещей не было и нет...

- Как?

- Если ты выдумываешь что-либо, это ведь не означает, что оно уже здесь? - рассудил Дух.

- В Серости вообще, если подумать, ничего нет, - пустой взгляд. - Все то, что роится в головах людей в любое время суток, будь оно светлым или темным, попадает сюда. Мы смешиваем...

- И могли бы идти без остановки очень долго, но дело в тебе. Ты иной, и возле Духа загорелся маленький костерок. - И не можешь почуять странностей тасующегося моего мира...

- Нашего... - Дух уселся на табурет, скрестив худые ноги.

- Нашего мира... - Странник заложил руки за голову. - Все это: звезды, пустыня, огонь - просто мгновения людских мечтаний, обрывки фантазий, закрепившиеся древней силой в полуявь. Все, кроме меня и Духа.

- А кто вы? - Варфоломей сел, на его взгляд, на самый прочный ящик. Кандалы звякнули и умолкли.

Путник хмыкнул и предоставил слово Духу:

- Обратись к нему. Он - разговорчивая душа.

Пустые белые глаза обратились в сторону давнего знакомого, и он промолвил:

- Да, я люблю рассказывать. Очень люблю. И даже иногда сподвигаю на рассказы других. - Дух смотрел на костер. - У Серых Снов много ненаписанных историй, а ведь они очень интересны, но только я один извлекаю из них пользу. Этот тоскливый мир не впускает никого в свои туманные порывы. Мне порою неважно, кто меня слушает и, если хочешь, я могу рассказать тебе свою историю...

Живые изумрудные глаза демона метнулись к лицу Духа. Он немного помолчал, изучая измученного неизвестным недугом страдальца, а потом, не отрывая взгляд, кивнул:

- Расскажи.

- Хорошо.

- Я знаю его историю, демон, - сонный Странник оторвал двоих от созерцания друг друга. - Там и я участвую. Подумать только... он мне ее раз сто рассказывал. - Дух немного сник. - Не расстраивайся, и расскажи ее снова. Скоротаем тягомотину  Пути.

- Да, я этим живу... Тяжело, так тяжело. Закоренелые серые не берут в расчет воспоминания, но для меня - это все, что осталось. Серость тяготит меня.

- Расскажи... - эхом напомнил Варфоломей.

- Я долго живу, - начал Дух. - Я жил очень долго в мире людей, где светит солнце и читают стихи. Я вспоминаю их часто, эти рассветы и закаты, белые облака и пение птиц. Я был ярким ирисом, и прекрасной бабочкой, и милой девушкой откуда-то... из Европы. А потом - моряком, и преданным одному седобородому старику псом. Я многое повидал и, возможно, единственное, чем я благодарен Снам, это тем, что они позволили мне все это вспомнить. Если бы там, в живом дышащем мире, где бьется сердце, и идут быстротечные изменения, я снова появился и продолжал существовать, то ничего из этого я не помнил бы. Вот палка о двух концах.

Вертикальные зрачки Варфоломея сузились, когда он посмотрел на костер.

- Да, ничего... - еще раз повторил Дух.