«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

— В чем дело? — спросила диспетчерша.

— Что вы мне такое доставили?!

— Груз от вашего Скриннийора Нира. В соответствии с контрактом.

— Где вы его хранили, этот груз? В Африке, на солнцепеке?

— Я товарно-транспортную накладную могу показать, — обиделась женщина. — Груз мы получили вчера с сопроводительными документами на десятину добычи. Вы ведь так договаривались?

— Проклятый осьминог, — уже начиная осознавать свою беду, пробормотал Просперо. — Не иначе он отнял эту дрянь у каких-то подводных аборигенов, которых хлебом не корми — была бы тухлятина! Послушайте, я хочу внести поправки в контракт!

— Какие?

— Чтобы вы принимали только добычу неорганического свойства.

— Но там был еще какой-то сундук, вы под рыбой посмотрите, — посоветовала женщина.

Просперо тяжко вздохнул и выключил связь.

Нужно было срочно придумать, куда девать вонючую протухшую рыбу. Ее и вспоминать-то было отвратительно — склизкие чешуйчатые тела, лопнувшие от падения из вагонеток животы, мерзкие кишки… бр-р-р!..

Вдруг он понял страшную вещь — в голове уже зашевелилась некая бесплотная тень, которая вот-вот обретет очертания валькирии, а если он начнет возиться с рыбой, тень растает.

Просперо побежал в мастерскую, схватил карандаш, стал набрасывать очертания фигуры с руками, раскинутыми крестообразно, получалось вроде хищной горной птицы, он взял другой лист, и изобразил эту же фигуру в профиль, с шеей, покрытой перьями, с клювом…

— Чушь какая-то… чушь, чушь…

Валькирия не давалась. А он знал, что если не справится с этой скандинавской дурой, то пути вперед уже не будет. Точно так же он думал, когда привезли первый контейнер с маринованными осьминогами — он разложил эту живность по столу и понял: дело не в масштабе и не в длине щупалец… Но с осьминогом-то он справился, выпустил из мастерской того, кого от него ожидали — героического боевого осьминога, способного вести военные действия на глубине десять километров. А до того он сперва маялся в растерянности, но потом прекрасно решил задачу с Красным Рыцарем, натурщика для которого нашел в журнале по кикбоксингу. Оставалось только снабдить бойца оружием для ног, которое в общей груде доспехов было почти незаметно, да поработать с его сухожилиями, дав невероятную для человека прыгучесть и растяжку.

Другие мастера пробовали скопировать Красного Рыцаря и даже удачно, а вот Скриннийор Нир им оказался не по плечу. Это все признали. И зависть соперников оказалась для Просперо слаще всякой десятины, пусть даже это была десятина храбра Всеслава Волка — он уже дважды присылал бочонки с диким медом, который ни одна оптовая база брать не желала, хоть сам садись на базаре торговать.

Кольчуга, косы, удлиненное лицо с суровым ртом, мужской разворот плеч… дальше что?…

Кольчуга из железных перьев?

Эту мысль следовало обдумать. Просперо прихватил папку с бумагой, два карандаша и вышел во двор, где блондинка с Ариэлем уже не играли в мяч, а сидели за белым столиком и пили апельсиновый сок. Блондинка закинула ногу на ногу — когда она не двигалась, то выглядела более или менее сносно.

— Ариэль, срочно вызови уборщиков, у нас там две тонны гнилой рыбы, если не больше, — сказал Просперо. — Вонь такая, что к воротам не подойти. А ты, красавица, встань вон туда, подальше, еще подальше…

Он нашел для блондинки хорошее место — солнце стояло у нее за спиной, Просперо видел не живую женщину, а силуэт. Но этого он и хотел — ощущения нереальности. Пока Ариэль бегал смотреть на рыбу, пока вызывал уборщиков, Просперо делал трехминутные эскизы, один за другим. Цена им была невелика — он и сам не знал, чего искал.

Блондинка оказалась чересчур послушной, вот что! Она принимала заказанные позы, поворачивалась, старалась воплотить все затеи Просперо — валькирия, явись она из своей скандинавской мифологии, послала бы его к каким-нибудь морским чертям. В натурщице не было способности к сопротивлению.

Вот если бы она хоть замахнулась сгоряча на Просперо, хоть недовольно вздернула аккуратный носик! Но нет — она честно отрабатывала свой гонорар.

Пришел Ариэль, принес от оружейника шлем — железную миску с ушами. К шлему уже были прицеплены длинные косы из синтетической белой пакли. Блондинка надела этот ужас — и Просперо замахал на нее руками.

День положительно не задался. Лучше всего было бы отпустить блондинку, прилечь в тени и, закрыв глаза, послушать какую-нибудь аудиокнижку поглупее.

Так Просперо и сделал.

Юрка был голоден, как никогда в жизни.

Немногие городские дети сумеют прокормиться, шагая по шоссе. Они не знают, что стоит свернуть и очень скоро выбредешь к полю или к огороду, встретишь хозяев, а если просить стыдно — сговорись: ты им поленницу у стены сарая сложишь и двор приберешь, они тебя обедом накормят, и им необременительно, еда-то не купленная, и тебе полезно. Опять же, можно летом картошку окучивать, осенью — копать. Но Юрка никогда не задумывался, откуда в мире берется картошка.

О том, что можно ночевать в стогах, он тоже не знал, а когда к утру подустал — улегся почти на обочине, за кустами, и проспал там часа три, больше не мог.

Он честно прошел эти сорок пять километров, перешел по мосту Груицу, с некоторым недоумением посмотрев вниз — река была слишком незначительна для такого огромного моста. Пить хотелось страшно. Он спустился вниз, в узкий и длинный овраг, и набрал кое-как воды в прихваченную по дороге пустую бутылку из-под минералки. Вода на вкус была противная, да и на вид грязная, но выбирать не приходилось.

Потом Юрка нашел поворот, прошагал еще километра два и встретил тетку на велосипеде. Рядом с велосипедом бежал беспородный рыжий щенок. Он бодро облаял Юрку, когда тетка притормозила. И все время разговора проявлял к нему интерес. Даже позволил перебирать пальцами жесткую шерсть на своем загривке.

Хозяйка щенка сказала, что насчет художника — не уверена, а какой-то чудик тут и вправду поселился: выкупил землю, обнес забором, чего-то там понастроил, живет не слишком шумно, хотя гости к нему приезжают постоянно. Сам же появляется редко, даже в город не ездит, но машина у него есть, хорошая, дорогая.

Просить у нее поесть Юрка постеснялся.

Забор он нашел скоро — но ворота оказались на запоре. Он пробовал стучать, однако никто не отозвался. Кричать, как и просить еду у незнакомых, он стыдился. Юрка пошел вдоль забора и набрел на место, откуда, как ему показалось, можно было перебраться во владения загадочного старика.

Он забрался на дерево, которое росло рядом с забором, и понял, что ветви слишком тонки — по ним не проползти до края кирпичной стенки, прогнутся. Зато теперь он видел большую часть двора и стоящий в центре голубой купол вроде циркового, только пониже. Купол торчал среди каких-то пристроек и высоких красных труб.