«Если», 2007 № 03 - Журнал «Если»

— Его нужно снабдить запасом капсул, — вдруг додумался Просперо. — Кто его разберет, чем он там будет питаться. А для кромок нужен стройматериал.

Ариэль высвистел фразу, осьминог ответил целым монологом.

— Тем лучше, — согласился с чудищем Просперо. — Хотя я не уверен, что он понял тебя правильно. Придется на прощание научить его пользоваться таблицей Менделеева.

— Он справится, учитель. Память у него лучше, чем у нас с вами.

— Одного не понимаю — зачем ему там такая замечательная память?

— Не отнимать же. Так я спускаю его в бассейн?

— Да, конечно. Щитки мы пристегнем потом. Их надо переделать немного — ты объясни оружейнику про режущие кромки. И щупальца станут другими… понял — лентообразными!

— Нужно еще научить его самостоятельно их пристегивать и отстегивать.

— Это он сразу освоит, не дурак.

Пока Ариэль возился с осьминогом, ловко уворачиваясь от опасных кругов на его щупальцах, Просперо снял перчатки и подошел к ротанговому креслу. Усевшись, он взял с тарелки маринованную осьминожку, раскачал ее и бросил в бассейн.

— Вот и все. Что там у нас дальше по плану?

— Дева-воительница, если вы не передумали, учитель.

— Передумаешь тут… Скандинавская, что ли, дева?

— Скандинавская.

— Выходит, блондинка. Ну что же, будем оформлять запрос.

Юрка внутренне приготовился к тому, что рано или поздно произойдет судьбоносная ошибка тюремщиков. Он даже знал, какая именно: они забудут запереть дверь его комнаты. Так и случилось. Пока все провожали Людмилу Петровну (старая дура несла в прихожей какую-то педагогическую чушь о том, что насилие над личностью чревато и так далее), как-то не учли, что дверь просто закрылась, но не захлопнулась. Дело было вечером, дед с бабкой уселись смотреть телевизор, а Юрка на цыпочках вышел в коридор. У него было часа полтора или два — потом бабушка заглянет, чтобы выпустить внука в ванную и дать ему яблоко, это неизменное яблоко на сон грядущий преследовало Юрку с детства.

На кухне он нашел хозяйственные ножницы, вернулся к себе, распустил простыню на полосы, связал их, уложил в наволочку книги и компакты. Он действовал неторопливо и очень спокойно — душа его уже улетела вперед, она наслаждалась и не мешала телу совершать все необходимые движения.

Простынную веревку он привязал к трубе парового отопления, наволочку установил на подоконнике. Спуск с третьего этажа для пятнадцатилетнего парня — не проблема. Уже выбравшись и упираясь ногами в стену, он изловчился и потянул за край наволочку. Его богатство рухнуло вниз, на сиреневый куст. Если дед с бабкой и слышали шум, то ни хрена не поняли, пусть дальше смотрят свой телик.

О возвращении он не думал, до возвращения еще целая вечность. А думал он о победе. Время, конечно, позднее, но возле зала обязательно найдется кто-нибудь, кому нужны компакты — и появятся деньги на первые жетоны. Победа будет — Юрка так давно не садился к автоматам, что перехитрил судьбу, и теперь она видит в нем новичка, а новичкам всегда везет.

Но в зал его не пустили.

— Приперся! — воскликнул охранник. — Настя, гляди, кто приперся!

Кассирша высунулась из будочки.

— Гнать поганой метлой! — закричала она. — Ишь, умный! Мало нам тут неприятностей?!

— Это все вранье! — возразил Юрка. — Они сами виноваты — теряют деньги, а потом на меня валят!

Он так часто повторял эти слова, что они сделались непререкаемой истиной. Он, зайдя с бабкиным поручением к знакомым, не видел стопку банкнот, полуприкрытую газетой, он не мог ее видеть — его дальше прихожей не пустили. А что деньги пропали, он только потом узнал. Про двое суток в игровых залах он вообще впервые услышал от следователя. Не мог он столько времени просидеть за автоматами без еды и питья. Когда охрана и кассирши трех залов опознали его, он искренне удивился: тут какая-то ошибка! Жетоны стоят сущие копейки — как же нужно постараться, чтобы проиграть две с половиной тысячи долларов?

Вся беда была в том, что бабка ему поверила и отбивалась от нападок с совершенно звериной яростью. Потому и не удалось договориться миром и возместить ущерб втихомолку. Дело дошло до суда. Суд (издержки возмещает виновная сторона, да еще адвоката взяли хорошего) обошелся в итоге примерно во столько же.

— Игроман — это диагноз, — сказал деду адвокат. — Это хуже воровства. Вор способен мыслить логически, игроман — нет. У него связи нарушены. Один адреналин в голове.

— Я из него этот диагноз выбью, — пообещал дед. — Если бы не моя дура…

Бабка Юрку жалела и защищала до последнего.

— Ну, так, — произнес охранник. — Тут тебе делать нечего. Свободен!

— Я имею право за свои деньги играть столько, сколько захочу! — выкрикнул Юрка.

— Нет у тебя никаких своих денег. Пошел в задницу.

Юрка, разумеется, никуда не пошел, а с полчаса отирался у входа. Наконец он увидел, как из зала выходит парень примерно его возраста, чуть постарше, и стал предлагать ему компакты. Отдавал за гроши — пятьдесят рублей диск. Парень послал его подальше.

Там, в зале, сидели счастливые люди и выигрывали деньги. Юрка расслышал тот прекрасный шум, какой производят жетоны, ссыпаясь из щели в блестящий лоток, и ощутил самую настоящую боль в сердце. Тот человек сорвал выигрыш, что был предназначен судьбой ему, Юрке!

Надо было проскочить внутрь и попросить у счастливчика пару жетонов на удачу. Он бы не отказал. И начать игру! Но охранник следил за Юркой, предвидел этот рывок в приоткрывшуюся дверь и выпихнул мальчишку даже не самым крепким тычком — взрослый бы устоял, Юрка сел на асфальт.

Впору было заплакать.

Двое мужчин, проходя, видели его позор. Один, помоложе, обратился к охраннику:

— За что это ты его?

— Хозяин запретил пускать. Он деньги ворует и здесь проигрывает, а малолетка — посадить вроде нельзя. Нам еще ворья тут не хватало, — охотно ответил охранник.

— Понятно.

Мужчина шагнул к Юрке.

— А что, заработать не можешь, обязательно тырить? — спросил он.

— Заработать? А где?

Юрка был готов к тому, что его пошлют вкалывать на ближайшую автомойку, и собирался послать благодетеля — пусть сам там за гроши корячится. Но мужчина (одет, между прочим, дорого, один плащ из тонкой кожи чего стоит) усмехнулся особой усмешкой знающего всякие тайные возможности человека.

— Старик один есть, художник, он натурщикам хорошо платит. Три тысячи рублей в день — но жить у него, два-три сеанса в день. Ну, конечно, кормит.

— Знаю я этих добрых дедушек! — отрубил Юрка и встал с асфальта.