«Если», 1998 № 01 - Сьюзи Чарнас

Йелластон приближается к нему деревянным шагом, глядя прямо перед собой. Бледен, но как будто не ранен. Что бы там ни произошло, он легко отделался. Значит, обошлось.

— Капитан, я…

Но за перегородкой возникают новые фигуры. Мимо Тига шествуют Тим Брон и Коби. Никогда еще Эрон не был так рад встрече со своим ассистентом. Поприветствовав его нечленораздельным криком, он бросается за Йелластоном.

— Капитан… — Он собирается предложить опечатать коридор и провести поголовное обследование. Однако Йелластон не оглядывается.

— Красный… — бормочет он чуть слышно. — Красный — вот правильный сигнал. — Он уходит к командному пункту.

Эрон понимает, что капитан в шоке. Впереди он замечает какое-то копошение. Это Лори старается ускользнуть от него. Однако она не намерена возвращаться в коридор, а уходит внутрь корабля. Эрон устремляется следом за ней. Однако его движения сковывает скафандр, она же проявляет неожиданное проворство. Расстояние между ними не сокращается, а, напротив, увеличивается. Они пролетают мимо спальных отсеков, мимо складов. Лори ныряет в шахту свободного падения, из нее сворачивает влево, в направлении командного пункта.

Эрон с проклятиями торопится за ней. Не попадая ногами в захваты, он отлетает то к одной стенке, то к другой и с трудом набирает скорость. Силуэт Лори впереди все уменьшается. Достигнув командного пункта, она запирает замок изнутри.

Пока он справляется с замком, она успевает улизнуть. Эрон заглядывает к астронавигаторам и никого не находит. У компьютерщиков тоже пусто: мерцающие любимцы Алстрем оставлены без присмотра. Раньше такого не случалось. «Кентавр» начинает походить на Летучего Голландца. Нигде — ни души. На включенных дисплеях сменяются причудливые символы.

Тишину нарушает звук, доносящийся откуда-то сбоку. Боже, это в святилище Бустаменте! Не найдя прямого пути, Эрон бросается в обход, боясь потерять сознание от страха. Непонятный звук стремительно нарастает, угрожая барабанным перепонкам.

Дверь в узел связи распахнута настежь. Эрон кидается туда — и в ужасе застывает. Лори проникла в запретную гирокамеру. Оглушительный скрежет доносится из вскрытого гироблока: Лори скармливает безостановочно вращающимся колесам все, что попадается под руку: наушники, переходники, провода…

— Прекрати! — Он кидается на нее, но звук уже перешел в нестерпимый рев. Это предсмертный крик: механизм, на протяжении десятка лет неустанно поддерживавший связь с Землей, бьется в агонии. Удар! Мимо Эрона пулей пролетает что-то бесформенное, врезаясь в противоположную стену.

Его безумная сестрица подписала всем им смертный приговор.

Он сгребает ее в охапку и застывает, еще не в силах осознать всего ужаса катастрофы. Главным кристаллам лазера нанесен непоправимый урон. Физика явления уже не имеет значения: без системы наведения луч превращается в палец клинического идиота, бессмысленно тыкающийся в пустоту Вселенной.

— Мы уходим вместе, Эрн. — Лори виснет на нем, слабея на глазах. — Нам больше не смогут помешать.

Эрон понимает, что все пропало. Он рычит от безысходности, трясет ее, царапает, душит. Но раздающийся за спиной голос превращает его в статую. Эрон оборачивается и лицезреет капитана Йелластона.

— Я дам… красный сигнал… немедленно.

— Это невозможно! — кричит ему Эрон. — Авария! Она загубила весь механизм. — Он гневается, как ребенок, при виде его отрешенного лица.

— Вы дадите… красный сигнал. — Капитан по-прежнему в шоке.

— Невозможно, сэр. Мы ничего не в силах сделать.

Эрон выпускает Лори и хватает Йелластона за руку. Тот сводит брови и поджимает губы. Как будто употребил два литра за одну ночь! Он позволяет увести себя. Эрон испытывает облегчение: пока Йелластон не знает о масштабе катастрофы, она как бы не перешла в разряд реального. Он срывает с руки капитана перчатку и по пути нащупывает пульс. Около шестидесяти ударов: маловато, но хотя бы без аритмии.

— Прошу вас, капитан, отдохните.

Эрон закрывает за собой дверь и видит неподалеку Лори. Он берет ее за руку и отправляется к себе в лазарет, сопротивляясь слабому желанию свернуть в «Гамму». Если он доберется до места, то окончательно придет в себя и поразмыслит, как теперь быть. Что так подействовало на команду «Кентавра», что с ними натворило проклятое инопланетное исчадие? Электрический разряд, как у угря? При ровном сердцебиении можно попробовать стандартную терапию. Притяжение инопланетянина ощущается даже здесь, в отсеке «Бета», на противоположном конце корабля. Эрон находит подходящее сравнение: феромоны! Бесчерешковая, то есть абсолютно неподвижная жизненная форма, то ли притягивающая таким способом пищу, то ли развившая специфический способ оплодотворения. То, что это оказывает воздействие на человека, — трагическая случайность. Возможно, они столкнулись с особым полем, типа гравитационного. Скафандры не обеспечивают защиты. Первым делом надо будет опять законопатить эту тварь…

Он ведет за собой покорную Лори. Они проходят мимо стыковочного узла, в котором раньше покоилась разведывательная ракета Дона. Но «Зверь» уже ввинчивается в пустоту за много тысяч миль, остервенело подавая пагубный сигнал…

Эрон видит мужчину. Дон Парселл стоит неподвижно. Эрон ускоряет шаг.

— Дон! Командир, вы в себе?

Дон поворачивает голову на звук. Эрон узнает его усмешку, веселые морщинки у глаз. Однако его зрачки ненормально расширены, как у бычка, получившего на бойне смертельный удар молотом по голове. Насколько сокрушителен удар? Он берет его дряблую кисть.

— Вы меня узнаете, Дон? Я Эрон, врач. У вас шок, вам нельзя расхаживать. — Пульс такой же слабый, как у Йелластона, но тоже без перебоев. — Пойдемте со мной в лазарет.

Сильное тело остается неподвижным. Эрон пытается сдвинуть его с места, но одному это не под силу. Здесь тоже пригодилась бы инъекция.

— Это врачебное предписание, Дон. Явиться для лечения.

Улыбка приобретает осмысленность, в глазах появляется недоумение.

— Сила! — произносит Дон, как на проповеди. — Десница Всевышнего…

— Видишь, Эрн? — Лори треплет Дона по плечу. — Он стал другим. Он подобрел. — Она робко улыбается.

Эрон уводит ее. Велико ли поражение? «Кентавр» может на протяжении нескольких дней функционировать в автономном режиме — на этот счет он полностью спокоен. Он отказывается думать о катастрофе с системой наведения лазера; Бустаменте что-нибудь придумает. Но сколько времени продлится этот шок? Сколько людей пострадало, а сколько уцелело, как он? Вдруг травма окажется неизлечимой? Он твердо одергивает себя: немыслимо! Столь сильный удар прикончил бы беднягу Тига. Немыслимо.