Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Он уже назначил опрос Смазерса на завтра, однако после этого ему будет нужно позвонить доктору Эрнандес. А потом…

Дэйл развернулся и зашагал домой так быстро, насколько позволяло ему его немолодое тело.

*31*

— Пожалуйста огласите своё имя и фамилию для протокола? — сказал клерк.

Мужчина с квадратной головой, белыми волосами и такой же бородой склонился к микрофону свидетельской скамьи.

— Смазерс, Паквуд. — Он продиктовал фамилию по буквам.

Дэйл мог на этом этапе вызвать кого‑нибудь другого, но, вызвав Смазерса в качестве эксперта‑свидетеля защиты, он надеялся дать понять присяжным, до которых дошли слухи о попытках Смазерса разработать способ казни для тосока, что Смазерс не обязательно верит в виновность Хаска; было бы совсем плохо, если бы присяжные подумали, что кто‑то из сопровождавшей пришельцев свиты земных учёных и впрямь считает Хаска убийцей Колхауна.

Дэйл подошёл к месту ведущего опрос.

— Сэр, какова ваша профессия?

— Я профессор экзобиологии и эволюционной биологии в Университете Торонто.

Дэйл приобщил к делу объёмистый послужной список Смазерса, потом спросил:

— Доктор Смазерс, вы слышали рассуждения преподобного Брисби о человеческом глазе. Вы с ним согласны?

— Нет, сэр, не согласен.

— Вы не верите, что сложность человеческого глаза представляет собой неопровержимое доказательство божественного творения?

— Нет, сэр.

— Ваша честь, — сказала Зиглер, вставая. — Мы возражаем. Какое отношение природа человеческого глаза имеет к данному делу?

— Ваша честь, — сказал Дэйл, — миз Зиглер сделала немалый акцент на пропавших частях тела доктора Колхауна. Мы, разумеется, чувствуем себя вправе исследовать возможные причины того, что данные части тела были унесены с места преступления.

— Я склоняюсь к тому, чтобы дать защите возможность закончить, — сказала Прингл, — но не затягивайте с этим, мистер Райс.

— Я буду сама краткость, ваша честь, — сказал Дэйл, слегка кланяясь. — Итак, доктор Смазерс, вы слышали утверждения преподобного Брисби, о том, что глаз никак не мог развиться постепенно. Я могу попросить секретаря суда зачитать вам точную цитату, однако, суть была примерно в следующем: «Какая польза от половины глаза? Какая польза от четверти глаза?» Вы с этим согласны?

Смазерс улыбнулся и развёл руками.

— В наши дни мы считаем одноглазого человека по крайней мере частично нетрудоспособным, или инвалидом: его поле зрения существенно уменьшено и не включает области периферийного ви́дения по одну из сторон от его тела, и, конечно же, он лишён восприятия глубины, поскольку это восприятие является функцией стереоскопического зрения — для которого требуется одновременно видеть одну и ту же сцену под несколько различным углом.

Смазерс сделал паузу и отпил воды из стоящего перед ним стакана с водой.

— Есть такая старая поговорка, сэр. В стране слепых и одноглазый — король. Если больше ни у кого нет двух глаз, то обладание даже одним глазом даёт громадное преимущество их отсутствием. Вас не будут считать инвалидом; скорее, посчитают, что природа необычайно щедро вас одарила.

— И тем не менее, — сказал Дэйл, — этот единственный глаз — чудо творения, не так ли?

— Не совсем. Человеческий глаз состоит из хрусталика — линзы для фокусирования света; из сетчатки — тонкой светочувствительной мембраны на задней стенке глаза, своего рода «фотоплёнки»; и из оптического нерва, который передаёт информацию в мозг. Преподобный, разумеется, прав, когда говорит, что три таких сложных конструкции не могли появиться в результате единственной мутации. Эволюция глаза началась с простой светочувствительной ткани, которая была способна лишь отличать свет от тьмы. Так вот, это не полглаза. Это не четверть глаза. Это мельчайшая, наименее важная частица глаза. В светочувствительных клетках нет ничего чудесного. Наша кожа полна их предшественниками — вы темнеете, когда подвергаетесь действию ультрафиолетовых лучей. То есть, я не имел в виду вас конкретно, сэр…

— Продолжайте, доктор.

— Так вот, эта крошечная, малейшая частичка глаза делает вас королём в мире, населённом исключительно слепыми. Какова польза от недоглаза? Если он позволяет вам обнаружить приближающегося хищника — существо, которое может вас съесть — если он позволяет вам заметить его, пусть даже в виде бесформенного пятна, и затем убежать прежде, чем он вас поймает — то да, это польза, и да, эволюция отберёт и закрепит этот признак.

А потом, со временем, если над слоем этих светочувствительных клеток сформируется прозрачная мембрана, чтобы защитить их от повреждений, то эта мембрана позволит вам сохранить светочувствительные клетки в ситуациях, в которых другие их теряют, и да, это тоже преимущество, и да, эволюция отберёт этот признак и закрепит.

А если эта мембрана случайно станет толще в центре и тоньше по краям, то это утолщение начнёт немного фокусировать свет, давая вам чуть более резкое изображение того, что к вам приближается, и это также даст вам преимущество, и эволюция отберёт и закрепит и этот признак тоже.

Шаг за шагом, крошечное изменения за крошечным изменением, вы пройдёте путь от полного отсутствия зрения до весьма изощрённых зрительных органов, какими обладаем мы с вами. Из ископаемой летописи Земли можно заключить, что зрение в ходе эволюции возникало не единожды — похоже, это независимо происходило около шестидесяти раз. Зрение принимало множество различных форм: наши глаза с единственной линзой, составные глаза насекомых, безлинзовые камеры‑обскуры наутилусов. Да, глаз эволюционировал сам по себе, без плана, без руководства, в ходе естественного отбора.

— Но, доктор Смазерс, глаз так совершенен, так точен. Вы правда верите, что это не творение Господа?

Смазерс оглядел зал суда.

— Где‑то половина людей, собравшихся сегодня здесь, носит очки; ручаюсь, что из оставшейся половины существенная часть носит контактные линзы. Это, безусловно, великое чудо, что в «LensCrafters»[235] вам могут изготовить очки за час, но от всемогущего Бога я бы ожидал сотворения глаз, способных нормально фокусироваться без помощи механических приспособлений.

Конечно, можно заявить, что Бог сотворил нас не для того, чтобы ночь напролёт пялиться в телевизор, просиживать весь день перед компьютером или выполнять тонкую ручную работу. Но плохое зрение — это не бедствие современной эпохи. У древних индейцев Северной Америки существовали тесты для проверки зрения. Предпоследняя звезда в рукоятке Большого Ковша на самом деле двойная. Ясной ночью человек с нормальным зрением способен разглядеть вторую, очень тусклую звёздочку рядом с более яркой, и индейцы использовали этот факт, чтобы проверять остроту своего зрения.