Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— А что говорят прецеденты? — спросила судья Прингл. — Я припоминаю несколько дел, в которых обвиняемого убивали в ходе процесса, но не могу вспомнить ни одного, где в него стреляли, но он выжил.

— Мы также пока такого прецедента не нашли, — сказала Зиглер.

— Что ж, если только мы не найдём чего‑то убедительного, я склоняюсь к тому, чтобы согласиться с мистером Райсом. Повторные процессы очень дорого обходятся.

— В таком случае, ваша честь, — сказала Зиглер, — могу я просить об особом инструктировании жюри?

Друсилла Прингл нахмурилась, но кивнула.

— Договорились. Я проинструктирую их не поддаваться чувству ложной симпатии, причиной которой является ранение обвиняемого. — Она повернулась к Дэйлу. — И я также проинструктирую их о том, что тот факт, что какой‑то человек посчитал Хаска дьяволом, ни в малейшей мере не является признаком его вины.

*28*

Карла Эрнандес никогда не была дома в рабочие часы, и поэтому никогда не смотрела прямой трансляции суда над Хаском. В девять вечера «Си‑эн‑эн» транслировал часовой обзор сегодняшних событий на процессе, но у неё никогда не находилось для этого времени: работа заведующего хирургией отнимала по меньшей мере восемьдесят часов в неделю. Кроме того, её начало воротить от Греты Ван Састерен и Роджера Коссака[233] ещё во время суда над Симпсоном. К счастью, ежевечерние обзоры событий дня на суде были на каждом канале в Лос‑Анджелесе; в частности, ей нравились комментарии Боба Пагсли на тринадцатом в половине одиннадцатого вечера.

Она думала, что после ассистирования Станту в его операции над Хаском её контакты с тосоками закончатся. Но во время подготовки Хаска к операции она увидела нечто, что её обеспокоило. Что‑то, чего она не могла объяснить.

Телевизор показывал Дэйла Райса перед входом в здание суда, окружённого сотней репортёров. Они выкрикивали вопросы о шансах его клиента и о влиянии, который неудачное покушение может оказать на процесс.

Конечно, домашнего номера Райса в телефонном справочнике не было — врачи и адвокаты в этом сходны. Но у него должен быть рабочий номер — хотя Эрнандес понятия не имела, как называется адвокатская контора Райса. Ладно, попытка не пытка. Она поднялась и нашла свой телефонный справочник.

Фирма под названием «Райс и партнёры» действительно имела офис на 2‑й Западной улице.

Она позвонит туда завтра.

Фрэнк приходил в офис «Райса и партнёров» каждое утро в восемь‑тридцать за кратким описанием стратегии на сегодняшний день. Когда он вошёл в кабинет Дэйла этим утром, Дэйл откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову, переплетя пальцы на затылке.

— Я думаю, это сделал Стант.

Брови Фрэнка взлетели вверх.

— Почему?

— Он сослался на пятую поправку, когда давал показания относительно крови — стало быть, ему есть, что скрывать. Больше того, он квалифицированный хирург — ведь он вытащил из Хаска пулю. Убийца, совершенно очевидно, должен иметь медицинскую подготовку.

— Но у него ведь алиби?

Дэйл пожал плечами.

— Его алиби подтверждается только тосоками. Они все сидели на заднем ряду лекционного зала — тосокские сидения установили позади последнего ряда обычных кресел. Лекция Стивена Джея Гулда иллюстрировалась слайдами и продолжалась семьдесят пять минут — только после этого свет в зале снова включили, и зрители начали задавать вопросы. Стант запросто мог выскользнуть из зала — сказав, к примеру, что ему нужно в туалет — сделать дело и вернуться. От общежития у него собственный ключ; он мог войти через чёрный вход.

— Незамеченным? — сказал Фрэнк. — Пройдя через весь кампус?

— Была тёмная ночь, и это было в канун Рождества. Кампус был практически пуст.

Фрэнк поскрёб подбородок.

— Полагаю, да. Так вы хотите продемонстрировать, что в выстроенной обвинением цепи событий достаточно пробелов, чтобы такое стало возможным?

Дэйл кивнул.

— Поздновато, конечно, для новой стратегии, но теневое жюри всё ещё считает, что Хаска непременно осудят, если только мы не выйдем с чем‑то новым; я надесялся, что покушение на Хаска склонит их на его сторону, но, по‑видимому, это не произошло.

— Вы не получите никакой помощи от тосоков, если они покрывают Станта — и я не вижу, зачем им выгораживать Станта за счёт Хаска.

— Хаск же сам это сказал. Он «первый» — наименее ценный член экипажа. Келкад мог решить, что если кому‑то из‑за этого придётся пострадать, то лучше пусть это будет Хаск.

Фрэнк подумал об этом, затем кивнул.

— И Хаск, как мне кажется, достаточно лоялен, чтобы подчиниться такому приказу.

— Именно. — Дэйл поглядел на старинные бронзовые часы, стоящие у него на столе. — Нам пора идти.

— «Райс и партнёры».

— Здравствуйте. Дэйла Райса, пожалуйста.

— Мистер Райс уже уехал в суд. Оставите для него сообщение?

— Гмм… да. Конечно. Не могли бы вы ему сказать, что звонила доктор Карла Эрнандес. Я завотделением хирургии в Университетском медицинском центре, я ассистировала, когда оперировали его клиента Хаска.

— Я ему передам.

— Всем здравствуйте, — сказала судья Прингл. — Для протокола: слушается дело «Калифорния против Хаска». Присяжные присутствуют, так же как обвиняемый и его адвокаты мистер Райс и миз Катаяма. Обвинение присутствует в лице миз Зиглер и миз Даймонд.

Судья Прингл подняла взгляд — и что‑то привлекло её внимание. Какая‑то возня на местах, где сидели тосоки. Стант согнул переднюю руку в верхнем и нижнем локте таким образом, чтобы она могла достать до области между этой рукой и левой ногой. Четырьмя пальцами этой руки он отколупывал в этом месте ромбовидную чешуйку; похоже, она там уже держалась непрочно. Чешуйка упала на пол. Стант поскрёб в том месте, откуда она отпала, и прилегающий к нему лоскут из шести или семи чешуек отслоился следом. Плотными уплощёнными кончиками пальцев Стант начал тереть показавшийся из‑под чешуек участок белой кожи, и щупальца у него на голове задвигались, отображая какие‑то эмоции, хотя судья Прингл и не могла сказать, какие именно.

— Эй, вы там, — сказал она. — Тосок в середине первого ряда.

Стант взглянул на неё.

— Меня зовут Стант.

— С вами всё в порядке?

— Всё хорошо, только…

— Что происходит с вашей кожей?

На шкуре Станта начала формироваться трещина, распространяясь от места, откуда осыпались чешуйки. Трещина имела изломанные края — она шла точно по границе между соседними ромбовидными чешуйками.