Небесный полководец - М. Муркок

— Такими станут Азия и Африка, если не покорятся алчной Европе, — говорил Шоу. — Экономически мы скоро будем сильнее ее — и тогда наступит равновесие сил. Тогда вы увидите, что такое справедливость!

— Однако вы следуете европейским идеалам, — заметил я. — Если б не мы, вам…

— Верно, мистер Бастейбл, люди учатся на примерах. Но идеалы нельзя навязывать.

Мы вошли в полутемный кинозал. Шоу предложил нам сесть. Экран засветился. Я увидел смеющихся японских солдат — их длинные мечи поднимались, опускались… и китайцы — мужчины и женщины — падали, обезглавленные. Я был ошарашен.

— Деревня Шинянь в японской Маньчжурии, — очень спокойно произнес Шоу. — Жители не смогли собрать ежегодную норму риса и были наказаны. Это случилось в прошлом году.

— Но ведь это японцы… — только и смог выдавить я.

Тем временем на экране появились кули, прокладывающие железную дорогу; люди в русской военной форме подгоняли их хлыстами.

— Жестокость русских общеизвестна, — сказал я. Шоу промолчал.

Место действия опять сменилось: оборванные, изможденные простолюдины-азиаты — среди них женщины и дети — с палками и мотыгами в руках бегут к каменной стене. Раздаются выстрелы, люди падают, корчатся, кричат в агонии, истекая кровью… Стрельба продолжается до тех пор, пока не умирает последний. Из-за стены с винтовками наперевес выходят солдаты в коричневой форме и широкополых шляпах; идут между трупов, проверяя, не осталось ли кого в живых.

— Американцы!

— Именно, — бесцветным голосом подтвердил Шоу. — Не так давно в некоторых провинциях Таиланда были волнения… То, что вы видели, произошло неподалеку от Бангкока. Американские войска помогали правительству утихомирить недовольных.

На экране показался индийский городок — бесчисленные ряды каменных лачуг.

— Никого нет, — сказал я.

— Потерпите.

Камера двинулась вдоль безлюдных улиц и вывела нас за черту города. Там я увидел солдат в красных мундирах — орудуя лопатами, они сбрасывали трупы в заполненные известью ямы.

— Холера?

— Холера. А также тиф, малярия, оспа… Однако из-за этого был уничтожен целый город. Смотрите. — Камера придвинулась ближе, и я увидел, что тела буквально изрешечены пулями. — Эти люди шли в Дели, не имея на то разрешения. Не подчинились приказу остановиться. И все были расстреляны.

— Правительство наверняка ничего не знало, — возразил я. — Просто офицер запаниковал… Всякое случается.

— Русские, японцы, американцы тоже паниковали?

— Н-нет.

— Вот так поступают власти, когда им что-то угрожает, — сказал Шоу. В его глазах стояли слезы.

Я стал убеждать себя, что фильм — подделка, что на съемки были приглашены актеры, дабы сбивать с толку таких, как я… Однако… я знал, что это хроника.

Мы покинули кинозал. Меня бил озноб. Я чувствовал себя разбитым. Я плакал.

Не проронив ни слова, мы вышли к импровизированному аэропарку. Рабочие собирали фермы, которые, очевидно, станут причальными мачтами для кораблей внушительных размеров. Паутина тросов все еще притягивала «Скатальца» к земле, а «Лох-Итайва» не было видно.

— А где второй корабль? — поинтересовался Корженевский.

Шоу посмотрел на него, словно не понимая, а затем, вспомнив о своих обязанностях хозяина, улыбнулся.

— «Лох-Итайв»? Скоро вернется. Надеюсь, второе задание он выполнит столь же успешно, как и первое.

— Задания? — спроси Гевара. — Какие задания?

— Первым было расстрелять японский императорский корабль «Каназава». Мы поставили на «Лох-Итайве» кое-какое опытное вооружение… Превосходное, доложу я вам. Никакой отдачи. А большие пушки на борту воздушного корабля всегда доставляют массу хлопот, верно?

— Верно. — Корженевский принялся раскуривать трубку. — Верно.

— Вторым заданием было разбомбить участок. Транссибирской железной дороги и реквизировать некий груз с поезда, направляющегося в Москву. Мне недавно доложили, что груз уже на «Лох-Итайве»… Если эго то, что мне нужно, значит, Проект БРА будет закончен раньше срока.

— Так что же это такое — Проект БРА? — спросила Юна Персон.

Генерал Шоу указал на другую сторону аэропарка, где возвышалось похожее на заводской корпус строение.

— Он находится там. Должен признаться, Проект влетел нам в копеечку. Вот, собственно, и все, что я могу скачать. Я и сам с трудом понимаю, в чем его суть. Над ним работает большинство наших физиков из Германии и Венгрии, а также несколько американцев и англичан. Все они — политические беженцы, прекрасные, талантливые ученые… Как видите, тирания кое в чем выгодна Городу-на-Заре, и это очень беспокоит Запад.

— Этим вы только злите Великие Державы, — заявил я. Неужели Шоу не ведает, что творит? — Угнали британский корабль, чтобы уничтожить японский и разбомбить железную дорогу русских… Великие Державы объединятся и нападут на вас. Городу вскоре не поздоровится.

— Здесь заложники с «Лох-Итайва», — беспечно возразил Шоу.

— Думаете, это остановит японцев или русских?

— Нет, но возникнет серьезная дипломатическая загвоздка. А мы тем временем укрепим свою оборону.

— Все равно вы не устоите против объединенного флота Британии, Японии и России! — воскликнул я.

— Поживем — увидим, — ответил Шоу и сменил тему: — Вам понравился мой «волшебный фонарь»? Что скажете?

— Нужно внимательнее следить за колониями. В этом вы меня убедили.

— И только-то?

— Генерал, есть другие пути борьбы с несправедливостью. Не только революции и кровопролитные войны.

— Нет, раковую опухоль нужно вырезать, иного выхода не существует, — вставил капитан Корженевский. — Теперь я это понял…

— Тише! — Шоу вдруг повернулся в сторону холмов. — Фей-чи приближается…

— Что приближается?

— Летательный аппарат.

— Не вижу, — сказал Корженевский.

Я тоже не заметил никаких признаков «Лох-Итайва» — разве что отдаленный звук, похожий на писк комара, доносился до нас.

— Да вон же! — усмехнулся Шоу. — Вон там!

На горизонте появилось темное пятнышко; писк превратился в пронзительный вой.

— Вон! — Шоу возбужденно захихикал. — Я не говорил, что это корабль… Я сказал — фей-чи… маленький шершень.

Инстинктивно пригнув голову, я успел заметить нечто, напоминающее ветряную мельницу — длинные, как у птиц, крылья, вращающиеся с невообразимой скоростью. Затем оно пронеслось над нами и исчезло вдали. Лишь злобное завывание некоторое время стояло у нас в ушах.

— Господи Боже! — воскликнул Корженевский, вынимая трубку изо рта. Впервые я видел его таким изумленным. — Эта штуковина тяжелее воздуха! Я был уверен… Я всегда говорил, что… такого не может быть!