Тропой человека - Ник Ричмонд

У Верона пересохло во рту, и поэтому он спросил с хрипотцой:

– Кто… кто придумал это? Ведь не ты?

– Решение было выработано членами Совета и единогласно принято к исполнению.

– Ты обещала сказать мне правду. Так скажи – кто предложил этот план?

Через пару мгновений Джен ответила:

– Твой отец. Профессор Дромон.

Верон был опустошён услышанным. Какое-то время он просто сидел и смотрел в одну точку, а затем встал и нервным шагом прошёл по комнате, судорожно размышляя о чём-то.

– То есть, по большому счёту, – начал он, – моей вины перед Единой Землёй нет?

– Технически, есть. И ты должен будешь предстать перед Советом и как свидетель, и как обвиняемый. Но, конечно, ввиду имеющихся обстоятельств, я буду ходатайствовать о твоём немедленном освобождении и полной реабилитации.

– А что насчёт Хейзи? Она ведь, получается, не совершала никаких особенных правонарушений…

– Ну, не будем забывать о том, что она сбежала из-под ареста.

– Это я её выкрал. Ещё и не по-настоящему, оказывается.

– Также нам предстоит расследовать, имела ли она отношение к аварийному сходу с орбиты нашего спутника. Да и участие в незаконном вооружённом бандформировании…

– Я многое узнал о ней за эти дни. Никакой она не бандит. Она… ребёнок. Дитя – мечтательное, озорное, доверчивое. Уж не знаю, что там задумал её отец – на то есть судьи, чтобы судить человека по его делам. Но Хейзи… Поверь, она здесь абсолютно ни при чём. Я думаю, она понятия не имела, в чём участвует. Поэтому я прошу тебя: отпусти нас. Мы довольно сделали для тебя и Совета. Это не наша игра.

– Признаться честно, я пока не могу различать особей их вида. Думаю, тебе и предстоит меня научить: ну как отпущу кого-нибудь не того. Так или иначе, только Совет может принять это решение. Но высока вероятность, что они согласятся, и останется тебе лишь найти свою суженую среди десятков таких же… Не представляю, как ты это сделаешь, и как организовать поиск. Впрочем, вы, человеки, постоянно находите способ меня удивить.

– Вот тебе ещё один: просто опроси роботов, куда эвакуировали ту, что была рядом со мной.

– Сделано.

– …Ну? И что?

– Мне требуется время на уточнение данных.

– Какое ещё время?! Отдай данные!

– Данные не получены.

– Джен, что происходит?

– Требуется время на уточнение данных.

– Просто ответь, где она? Или хотя бы сообщи, если эта информация засекречена! Разве это сложно?

Некоторое время Джен молчала, а после произнесла:

– Особь, найденная лежащей рядом с тобой, была мертва.

– Ч-что?..

– Файл протокола применения летального вооружения не найден.

– О, нет. Хейзи…

– Мне очень жаль, Верон.

– Вы убили её…

– Возможно, она была вооружена и представляла опасность.

– Для кого?! Для груды железа? Вы убили её! Ты убила её, Джен!

– Давай дождёмся полного отчёта патрульной группы, который будет представлен на Совете.

Но Верон уже не слушал никаких аргументов. Он обвёл наполовину заполненный зал невидящим взором, сел на пол и в отчаянии опустил голову, обхватив её руками.

* * *

Пронзительная боль сдавила виски. Звон в ушах всё нарастал, становясь невыносимым. Сильно зажмурив глаза, полулежавший на транспортировочном кресле Мейер Нибель попытался поднять руку к голове, но самозатягивающиеся ремни только крепче сжали его тело.

– Постарайся не двигаться, – будто сквозь пелену услышал он успокаивающий голос. Миниатюрная женская рука аккуратным, но уверенным движением легла на его запястье. – У тебя сильное отравление нервно-паралитическим газом. Не волнуйся, я мигом приведу тебя в порядок.

– Кто… ты? – просипел Нибель и попытался открыть глаза. Помещение было довольно мрачным, но прямо напротив ярким пятном изливался свет, немедленно заставив пленника отвернуться.

– Меня зовут Вилу, – ответила невысокая белокурая девушка в белом костюме. – Я врач, моя задача – подготовить тебя к Совету и подтвердить твою способность предстать перед правосудием.

– Я готов.

– О, нет, – усмехнулась она. – Я проведу ряд тестов и не выпущу тебя из лаборатории, пока не буду уверена, что ты сможешь пройти сотню метров и не умереть.

– Я должен буду идти сам?

– Верховный Совет не судит больных и калек.

– Тогда лучше дай мне умереть.

– У нас тебе так просто не отделаться, – ответила Вилу, положив ладонь на грудь Нибеля и внимательно наблюдая за показаниями дисплея на её рукаве. Через несколько мгновений она убрала руку, отошла куда-то в сторону, а вернувшись – приставила небольшой медицинский пистолетик к предплечью своего пациента и с шипящим щелчком ввела какой-то препарат.

Внимательно оглядев её всё ещё сощуренным, но начавшим понемногу проясняться взглядом, Нибель спросил:

– Тебе не… страшно?

– Отчего?

– Ну… я – преступник.

– Подсудимый.

– Криминальный элемент.

– Надёжно зафиксированный!

– Не думаешь, что я могу что-нибудь этакое выдать?

Задумавшись на пару секунд, она сделала несколько медленных шагов вдоль кресла, обернулась и ответила:

– Я работала с разными людьми. С вольным народом. С убийцами и ворами, – чуть наклонившись к лицу Нибеля, она приглушённо добавила: – Даже с одним пожарным инспектором.

Пройдя ещё немного вокруг и поправив свои короткие волосы, собранные сзади в тугой пучок, она продолжила:

– И я могу с уверенностью сказать, что опасного преступника легко определить по его характерному взгляду: в нём могут быть жестокость, жадность, похоть. Даже страх. Но никогда нет сомнений.

Вилу обернулась и пристально посмотрела Нибелю в глаза.

– А у тебя их полно.

Пациент удивлённо молчал.

– Пролилась кровь. Этого не должно было случиться.

– Не ваша кровь.

– Это неважно.

– Даже не человеческая, как вы говорите.

– Любая смерть недопустима сама по себе, и мы должны выяснить, что произошло и как избежать этого в будущем. Если имело место нарушение протокола роботами – мы узнаем почему.

– И что вы будете делать с этим знанием?

– Скорбеть. Вместе с тобой.

– Спасибо, не нужно.

– Это нам не нужно твоё позволение.

– Я думаю, вы неспособны понять… – распаляясь, начал Нибель.

– Я думаю, ты готов, – прервала его Вилу. Она сделала шаг назад, оперлась на столешницу и призывно махнула рукой. Четыре робота появились из полумрака и встали рядом с креслом. Ремни ослабли.

С усилием встав на ноги и покачнувшись, но затем обретя равновесие, Нибель взглянул на неё в последний раз и сказал:

– Ты будешь вспоминать этот день. Когда была так близко…

– Не льсти себе.

Он попытался рассмеяться, но приступ кашля сдавил ему горло и заставил согнуться пополам. Когда он вновь