Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Да, вместе с моими коллегами. Хаск сказал, что просто свернул её и положил в мусорный контейнер.

— И вам удалось её найти?

— Нет.

— Вы поверили словам Хаска о том, что он просто выбросил сброшенную кожу?

— Возражение! — крикнула Митико.

— Отклоняется.

— Нет, не поверил. Будь она запачкана кровью, он наверняка захотел бы избавиться от неё более надёжным способом. Он мог бы порезать её на мелкие части и смыть в унитаз, закопать в землю, съесть, сжечь…

Очередь Дэйла:

— Возражение. Чистейший домысел. Нет никаких свидетельств того, что кожа тосоков горит.

— Принимается, — сказала Прингл. — Присяжные должны игнорировать рассуждения лейтенанта Переса; он не является квалифицированным специалистом по… по тосокской дерматологии.

— Помимо того факта, что он много времени проводил с жертвой наедине, а также сброшенной кожи, были у вас ещё какие‑либо причины подозревать из всех тосоков именно Хаска?

— Да. У него нет алиби. Большинство остальных в то время, когда наступила смерть доктора Колхауна, были на виду у широкой публики, посещая лекцию Стивена Джея Гулда в университете.

— Спасибо. — Зиглер собрала свои записи. — Свидетель ваш, мистер Райс.

Дэйл Райс выкарабкался из‑за стола защиты и прошёл к месту задающего вопросы.

— Детектив Перес, является ли грабёж единственным мотивом, толкающим людей на совершение убийства?

— Нет.

— Правда ли, что грабёж является лишь одной из множества причин, по которым одно человеческое существо может убить другое?

— Это существенная причина, но…

— Но она составляет меньшинство, не так ли? — сказал Дэйл. — Человек может убить другого человека по очень многим причинам. Вы согласны?

— Да.

— Вы сказали, что доктор Колхаун и Хаск значительное время проводили наедине.

— Да.

— Вы даже утверждали, что больше никто из тосоков не оставался с доктором Колхауном наедине. Вы это точно знаете?

— Ну…

— Нет, не знаете, не правда ли? Вы вообще этого не знаете.

— Между Хаском и Колхауном сложились особые отношения; они вместе летали с «Китти Хок» на звездолёт пришельцев.

— Но у вас нет доказательств того, что в течение последних нескольких месяцев Колхаун не оставался на длительное время наедине с другими тосоками?

— Полагаю, что нет.

— Вы полагаете. Понимаю. Теперь относительно кровавой отметины, которую вы назвали отпечатком ноги. Вы сказали, что она не совпадает с отпечатком, оставленным Келкадом возле Китайского театра Манна, не так ли?

— Да.

— Но это единственные отпечатки тосокских ног, с которыми вы могли работать, и вы дали показания о том, что отметина на месте преступления не совпадает с ними формой или размером.

— Ну, они не совпадают в точности, но…

— Не того же самого размера, сказали вы. Не той же самой формы.

— Не в точности той же.

— Таким образом, кровавая отметина на месте преступления может вообще не быть отпечатком тосокской ноги.

— О, перестаньте…

— Она не соответствует единственному образцу для сравнения, который есть в вашем распоряжении. Самое большее, что вы можете утверждать, это что она похожа на след тосокской ноги.

— Очень похожа.

— Примерно так же, как, скажем, Канада очень похожа на Соединённые Штаты. Похожа, но не тождественна. Кстати, об отпечатках ног у Китайского театра: там есть следы ног Гаррисона Форда. Вы сравнивали отпечатки его ног в цементе с реальными следами ног мистера Форда?

— Что? Нет.

— Там есть и Эдди Мерфи. Вы проследили за Эдди Мерфи и сравнили размеры и форму его реальных ног с отпечатками в цементе?

— Нет.

— Дик Ван Дайк? Том Круз? Джордж Лукас? Пол Ньюман? Вы проверили, насколько реальные следы их ног похожи на отпечатки в цементе?

— Нет.

— Цемент расширяется на жаре и сжимается на холоде, мистер Перес; именно поэтому в жаркую погоду тротуары иногда вспучивает. Даже если отметина на месте преступления и правда след ноги — в чём я сомневаюсь — тот факт, что её размер меньше измеренного вами на цементе у Китайского театра Манна, ничего не доказывает. Вы с этим согласны?

Помощница Зиглер, Трина Даймонд, решила, что пришло время и ей вступить в игру.

— Возражение! Риторика!

— Снимается, — сказал Дэйл, отвешивая короткий поклон в сторону миз Даймонд. — Теперь к вопросу о том, что случилось со сброшенной кожей Хаска. Вы заявили о том, что он вам сказал, что просто выбросил её.

— Это так.

— В мешок для мусора, вместе со всем остальным мусором.

— Так он сказал.

— Вы установили, на какую свалку вывозится мусор из Университета Южной Калифорнии?

— Да.

— Вы посетили эту свалку и попытались найти мешок, в котором находится сброшенная кожа?

— Да.

— Но вы сказали, что не нашли её.

— Я её не нашёл.

— Давайте секунду порассуждаем, лейтенант. Если бы вы нашли кожу, и она была бы чиста и без следов крови, ваше дело, надо полагать, просто испарилось бы, не так ли?

— Вовсе нет.

— На самом деле то, что старая кожа Хаска не была найдена — это лучшее, что могло случиться, не так ли? Вам не требуется проверять, соответствуют ли найденные на месте преступления ромбовидные объекты какому‑нибудь отверстию на старой коже, возможно, оставленному выпавшей чешуйкой. И вам нет необходимости объяснять, почему она осталась чистой и без следов крови.

— Возражение, — сказала Зиглер. — Защита аргументирует свою версию.

— Отклоняется, — ответила Прингл, — но будьте осторожны, мистер Райс.

— Какого числа вы были на свалке, детектив?

— Я должен проконсультироваться с моими записями.

— Во время представления улик вы говорили, что это было двадцать четвёртого декабря.

— Звучит похоже на правду.

— Вы помните, какая тогда была погода?

— Сразу не вспомню.

— Ваша честь, я хочу приобщить к делу вот этот отчёт метеорологического центра Лос‑Анджелесского аэропорта, в котором сказано, что день двадцать четвёртого декабря выдался необычно жарким — семьдесят пять градусов в тени[224].

— Миз Зиглер?

— Не возражаю.

— Приобщено.

— Семьдесят пять градусов в тени, — повторил Дэйл. — Легко представить, что вам очень не хотелось ковыряться в мусоре в такую жару.

— Я делал мою работу.

— А запах — не будем забывать про запах. Даже в обычный зимний день свалка воняет, детектив. В жаркий зимний день вонь, должно быть, сбивает с ног.

— Я такого не помню.