Грэйв - Диваныч Ватников

Парень провел Макса через проходную. Вахтер посмотрел новенький пропуск Макса, сличил фотографию, неодобрительно посмотрел на кейс и открыл вертушку. Пропуск Андрея тоже посмотрел, несмотря на то, что тот вышел меньше минуты назад. Свернули направо, переходом прошли в другой корпус и поднялись на второй этаж. Подошли к третьей слева двери с табличкой, на которой было написано 87-1. Андрей нажал на механическом кодовом замке одновременно 3 цифры и потянул колечко вниз, распахивая дверь. В помещении было 8 больших столов с тумбами, составленных попарно перпендикулярно стенам, и два стола без тумб в центре, тоже сдвинутые вместе, очевидно совещательные. Парные столы у стен разделяли высокие перегородки из толстой фанеры, к которой в совершеннейшем беспорядке кнопками и прижимами были прилеплены масса бумаг со схемами, графиками и таблицами. На каждом столе стояло несколько приборов — осциллографов, генераторов, мультимеров и прочей измерительной дребедени. Восемь пар глаз уставились на Андрея с Максом. Макс поздоровался. Встал мужчина лет сорока с острой бородкой, сидевший за столом у окна, подошел к вошедшим.

— Андрюша, позови остальных, будем знакомиться.

Через пару минут в помещении собралось четырнадцать человек, не считая Макса — 11 мужчин и три девушки. Все, кроме мужчины с бородкой, в возрасте от двадцати до тридцати. Мужчина с бородкой оглядел собравшихся, взглянул на часы и произнес

— Итак, в нашей лаборатории долгожданное пополнение. Позвольте представить вам нашего нового младшего научного сотрудника Зильбермана Эдуарда Александровича. Я начальник 87-й лаборатории, как меня за глаза называют собравшиеся здесь балбесы — Сидоров Один. Один — это не от имени скандинавского божества, а оттого, что в нашей лаборатории есть еще двое Сидоровых — Сидоров Два и Сидоров Три. А так меня зовут Евгений Николаевич, в отсутствии прочего начальства и Сидорова-Три можно просто Евгений.

Евгений Николаевич протянул Максу руку, которую тот пожал.

— А меня, естественно, можно называть просто Эдик.

— Товарищ Эдик прибыл к нам прямо из…

— Парижу! — перебил начальника длинноволосый парень

— Нет, товарищ Сидоров-Три, товарищ Эдик прибыл к нам вовсе не из Парижу, и даже не из Кологрива, прибыл он из родной нашей Советской Армии, о чем свидетельствует его опрятный внешний вид, я имею ввиду нормальную стрижку, не то что у некоторых. А служил он именно в тех краях, где товарищи военные посредством подземных ядерных взрывов пытаются похоронить разрабатываемые нами микросхемы, мол радиационная стойкость их весьма незначительная. Ну а раз она незначительная, то такие микросхемы военным не нужны, а заодно не нужны гражданским. Спорить трудно, приходится улучшать проклятую радиационную стойкость. И испытывать, и доказывать военным, что все в порядке. И раз товарищ Эдик знает те края, то несомненно он будет отправляться туда в командировки, причем отправляться смело, не то что некоторые. — Евгений Николаевич назидательно обвел всех указующим перстом — Вот такой он полезнейший человек, наш Эдуард Александрович. Только, — Евгений Николаевич театрально заломил руки — товарищ Эдик, пожалуйста, умоляю Вас, не загордитесь. Работайте добросовестно, носите эту замечательную стрижку и дальше. Если хотите, можете даже носить на работу этот замечательный выходной джинсовый костюм, вот только подумайте — у нас иногда не только ручку по столу передвигать приходится, порой приходится целую установку передвигать. Так что посадите пятнышко, дырочку сделаете… придется вам месяца два работать на новый.

— Да не фирма это, Евгений Николаевич — опять встрял длинноволосы парень — Это обычный самопал, ткань плюс два червонца пошив. Вы посмотрите — все по мерке, сидит как влитое, такое только в мастерской индпошива сварганить возможно, и совершенно невозможно в торговле совершенно серийными изделиями, которыми является настоящая джинсовая одежда.

— Ладно, ладно, дискуссию насчет тряпок отложим на неопределенный срок, товарищ Сидоров-Три. И вообще Вы давайте поосторожнее со своими околокриминальными связями. Попадетесь на фарцовке — отмазывать не буду. Всё, давайте знакомьтесь дальше, а мне на совещание пора. Пусть Илюшина пока возьмет шефство над Эдиком, он человек в нашем деле совершенно необразованный, пусть посидит пока ее дублером на установке, вникнет, так сказать, в самые азы.

Сидоров-Один взял со своего стола папку и удалился.

К Максу тут же подошел бойкий Сидоров-три, протянул руку.

— Евгений. Только не Николаевич, а Константинович. Двойной тёзка нашего начальника. — Сидоров-Три вдруг стал серьезным — Вы в каком полку служили? Придется послужить Отечеству! Крепитесь! Заграница — он указал пальцем на свои джинсы с орлом на лейбле — нам поможет! — Запомните, студент, фирменные джинсы это — Монтана! Есть еще Ли, Ранглер и Левис. Все остальное не заслуживает нашего внимания. Ибо! Ибо…

Сидоров-Три дружески улыбнулся, уступая Макса остальным коллегам.

Макс узнал в речи Евгения цитаты из любимого им романа «12 стульев». Хоть что-то есть в мире общее и вечное, подумал он.

Макс познакомился со всеми. Тяжело запомнить столько имен и лиц сразу, но ничего, грэйв выручит.

Лена Илюшина повела Макса на первый этаж в хозчасть, там ему под роспись выдали два белых халата и белую шапочку.

— Не удивляйся. У нас все так ходят. Стерильность. В цехах и чистых лабораториях еще и бахилы придется одевать. Запомни это место. Раз в неделю сдаешь и получаешь другие, из прачечной. Обязательно, не забывай.

Прошли извилистым коридором. Лена отперла дверь ключом, за дверью был большой тамбур. Одели бахилы, Макс одел халат и шапочку. Лена отперла еще одну дверь и пригласила Макса в просторное помещение.

(прим. ред., Сигма-книга, 2085 — Диваныч Ватников знаком с нижеописанными процессами и устройствами исключительно шапочно, лишь краем уха слышал от седых историков слова «монокристалл», «плавка» и «микропроцессор», поэтому заранее просил прощения за действия волн, падающих стремительным домкратом)

— Вот, собственно и сама лаборатория. Наверху — это так, кабинеты для разной работы — с бумагами, с готовыми изделиями. А основные материалы мы получаем здесь. Вот установки, вот электронный микроскоп — Лена указала Максу на высокую колонну. — А в том помещении мы кристаллы выращиваем.

Лена подвела Макса к установке во второй комнате.

— Вот, берется заготовка кремния, кладется сюда, индукцией нагревается начальная зона, расплавляет там кремний, и зона начинает перемещаться вдоль слитка. Примеси переходят в расплав. Выключаем — в начале слитка очищенный кремний, в конце — со всеми примесями. Ну не со всеми, естественно, но большая часть именно там. Метод основан на разной растворяемости примесей в жидком и твердом веществе. Прогонишь образец много раз — получается кристалл сверхчистого кремния. Уже потом с ним другие шаманить начинают, режут на пластины, вносят примеси, формируя нужные переходы. На одной такой пластинке огромные радиосхемы можно делать, сотни транзисторов размещать. Я, конечно, простая лаборантка здесь, два раза после школы на экзаменах в институт проваливалась, так что подробнее не расскажу. Моя задача — гонять установку на различных режимах — сила нагрева там, скорость перемещения зоны… Все в журнал заносится, как только получается хороший результат, сразу вокруг этого режима начинаем дальше пробовать. Установка экспериментальная, для нужд производства другие используются, а может, вообще откуда-то готовые кристаллы привозят. Нам же особая чистота нужна, лаборатория новые микросхемы изобретает. Чем чище — тем достовернее будут другие эксперименты. Вот, смотри, это план исследования.