Доктор Кто: сказания Трензалора (сборник) - Джордж Манн

– Ты… Доктор.

– Десять баллов за наблюдательность. Я всегда говорил, что ты умный мальчик. «Ах, миссис Пилк, – сказал я твоей матери. – Ваш сын далеко пойдет. Он узнает людей, едва взглянув на них!» Да, твой разум остер, как… как что-нибудь острое. Ну что, можно мне с вами?

Доктор заковылял вперед, но Томалин еще более воинственно вскинул грабли.

– Тебе здесь не рады, – сказал он.

Доктор сощурился:

– И кто это сказал?

На какой-то миг в глазах Томалина мелькнуло виноватое выражение, словно настоящая личность прорывалась наружу, но затем его лицо снова окаменело.

– Уходи, не то пожалеешь.

Доктор медленно поднял трость и указал ею на юношу.

– Почему бы тебе не показать мне свое истинное лицо? – спросил он. – Тебе страшно, да? Боишься? Предпочитаешь скрываться под чужим обликом?

– Я не боюсь тебя, Доктор, – прошипел Томалин.

– Да? А стоило бы.

– Ты стар. И слаб. Ты нам больше не угроза.

Доктор закатил глаза:

– Бла-бла-бла. Все это я уже слышал. Книгу читал, фильм смотрел, на футболке написал. Ты, несомненно, слишком высокомерен, чтобы прислушаться к моим советам, но все же вот тебе один – покинь эту планету. Беги, ползи, удирай прочь так быстро, как сможешь. Возможно, я и стар, но знаешь что? От этого я опасен вдвойне. Потому что теперь мне все равно. Мне недолго осталось, и, если уж придется умирать, я предпочту умереть в бою.

Он опустил трость.

Томалин не сдвинулся с места.

– Подумай над этим, здоровяк, – мягко сказал Доктор. – Подумай как следует.

А затем, в последний раз взмахнув мастерком, развернулся и двинулся прочь.

Глава 3

Пару часов спустя горожане вышли на улицу, чтобы увидеть золотистое солнце, ненадолго показавшееся из-за гор. На площади их встретил не привычный шорох падающего снега, а грохот, лязг и нечто похожее на галлифрейские ругательства, доносившиеся с крыши Часовой Башни.

Привлеченные звуками, многие стали смотреть на башню. Через пять минут Доктор, взвалив на спину нечто, отдаленно напоминающее рюкзак, перелез на карниз, раскачался и с воплем «Джеронимо-о!» прыгнул вниз.

Горожане вскрикнули. Некоторые даже бросились вперед, вытянув руки, словно хотели поймать падающего Доктора. Но он не падал. Ну разве что пару секунд. Люди внизу услышали трель звуковой отвертки, которую невозможно было ни с чем спутать, и снова ахнули, когда над головой Доктора с треском и лязгом начали вращаться огромные то ли крылья, то ли лопасти.

– Ю-ху! – крикнул Доктор, когда его тело внезапно взмыло вверх. Около минуты он бестолково болтался над головами жителей Рождества – словно марионетка, чей кукловод забыл, за какие нитки дергать.

Однако в конце концов ему удалось совладать с хитрым устройством, движения стали более скоординированными. Доктор принял вертикальное положение и, восторженно гикая, принялся выписывать в небе восьмерку. Наконец он замедлил движение, завис в воздухе, а затем спустился на землю, как слегка потрепанный ангел.

Едва Доктор приземлился и крылья за спиной у него сложились, как лепестки цветка в ночное время, его тут же обступили дети. Они хотели знать, как эта штука работает, и умоляли взять их полетать. Доктор, смеясь, отмахивался от них. К нему подошел Фергин.

– Что это такое, Доктор? – Фергин с опаской посмотрел на сложенные «крылья».

– Моя вертушка, – гордо ответил Доктор. – Нравится?

Фергин нахмурился:

– И зачем она нужна?

– Это игрушка! – пискнул кто-то из детей.

Доктор взъерошил ему волосы.

– Нет, не игрушка, – окинув взглядом собравшихся вокруг взрослых, он посерьезнел. – Я знаю, многие из вас беспокоятся о своих близких, – сказал он. – Я понимаю, вы хотите знать, что случилось и почему сегодня утром вторая половина вашей кровати была пуста.

По толпе пробежал испуганный шепот. Горожане переглянулись. Некоторые закивали.

– Снова, Доктор? – произнес кто-то.

Снова. Это слово было произнесено с ужасом и одновременно с усталой покорностью – перед той бесконечной осадой, в которой они все находились.

Доктор виновато кивнул:

– Боюсь, что да.

– И кто на этот раз? – спросил Фергин.

– Я пока не уверен… хотя одна неприятная догадка у меня есть, – Доктор нахмурился. – Но кто бы они ни были – они трусливы. Кучка малодушных слабаков. Они нападают изнутри. Проедают себе путь, как паразиты.

– И как же эта… вертушка нам поможет? – Фергин снова обеспокоенно посмотрел на сложенные лопасти, словно ожидая, что они вдруг оживут и начнут резать всех без разбора.

Глаза Доктора загорелись.

– О, она поможет мне испортить кое-кому вечеринку. Стану, так сказать, кайфоломщиком.

Дети захихикали. С явным удовольствием один из них спросил:

– Кто такой кайфоломщик?

– В данном случае кайфоломщик – это человек, который сует свой нос туда, куда не следует, – Доктор улыбнулся. – И честно говоря, в этом я настоящий мастер.

Хоть и зная, что это ребячество, Доктор получил немало удовольствия, глядя на Томалина Пилка – или, точнее, существо, которое им управляло, – в изумлении открывшего рот, когда он пронесся над его головой.

– Не обращай на меня внимания, – крикнул Доктор, радостно махнув рукой. – Я просто пролетаю мимо.

Он кое-что отрегулировал в отвертке, и мотор, сконструированный из кусочков инопланетной техники, которую он тайно собирал все эти годы, загудел громче. Лопасти за спиной начали вращаться быстрее и накренились, благодаря чему Доктор сумел плавно подняться над самыми высокими деревьями леса. Их колючие ветки, казалось, тянулись вверх к лунному свету, стараясь ухватить Доктора за ноги.

Он уже успел использовать отвертку как датчик температуры, чтобы выяснить, где собрались сновидцы, и направился туда. Доктор знал, что незаметно к ним подобраться не получится – вертушка производила слишком много шума, – но вряд ли у сновидцев будут при себе инструменты, способные стащить его вниз. Судя по тому, что он видел, у них был лишь инвентарь для раскопок.

Нет, главной его проблемой были деревья. Если сновидцы находятся в самой чаще, пробиться сквозь кроны деревьев к месту раскопок будет непросто. Но он справится с этим препятствием, если – и когда – столкнется с ним.

Оказалось, что справляться не придется. Хотя в лесу время от времени встречались скопления хвойных деревьев и лунных сосен, на Трензалоре из-за сильного холода и нехватки света деревья, как правило, были тонкими, болезненными и росли далеко друг от друга. Больше всего растительности было у самой земли, в основном такой, которая приспособилась к тяжелым условиям: мхи, папоротники, грибы. Они покрывали лес густым ковром, который иногда затруднял путь, – поэтому горожане, если нужно было пройти через лес, предпочитали ходить проверенными, надежными тропами.