Погибшая страна - Г. Берсенев

Об’ятые ужасом, жители вспомнили о забытой ими религии и стали требовать восстановления упраздненных при дедах храмов. На месте прежних святынь построили храм бога морей и многих других богов…

Уже четырнадцать раз созвездие Веги уходило к востоку, четырнадцать раз крестьяне снимали жатву с полей, а гул подземный не умолкал. Со многих островов жители спешили переселиться в Гондвану. Океан становился все более бурным. Многие погибли в морской пучине. Уцелевшие же передавали, что огненные, смерчи сжигали небо их островов, а поселения, леса и поля заливало горячей грязью, сжигающей все на своем пути…

Тогда собрался совет мудрецов и предложил переселиться в другие земли, где воды морские спокойнее и где подземный гром не повергал в ужас людей…

Много полков отправлено было к западу. Однако вскоре их вернули назад, потому что там, где скрывается в море солнце, океан затопил и земли, и горы.

И указал совет мудрецов военачальникам путь на восток, в страны, где жили черные люди… Так прозывали нас в Гондване…»

На этом перевод обрывался.

Историк отодвинул в сторону стопку дощечек и заявил:

— Вот эти скрижали еще не разобраны. Впрочем, из расшифрованного с очевидностью устанавливается факт существования розни между гондванцами и их восточными соседями. Люди молили море о пощаде, но океан не внял воплям людей… По видимому, уже за несколько лет до гибели гондванского материка грозные предзнаменования предупреждали человечество о предстоящей катастрофе. Разрушительная сила землетрясений и вулканических извержений, вероятно, была в те времена хорошо известна. Недаром в летописи сказано: «Об’ятые ужасом жители вспомнили о забытой ими религии…» Очевидно, разразившаяся катастрофа была необычайной силы; авторитет ученых, еще при дедах повествователя повергших дурман святынь, не в силах был противостоять требованиям испуганного, невежественного населения… Мой ассистент доложит вам новые сведения относительно найденной нами мужской мумии.

Молодой помощник археолога подошел к экрану. Комната погрузилась во мрак, и красочные диапозитивы один за другим стали появляться на экране.

— Прежде всего несколько слов о способе расшифровки странной письменности, встретившейся среди гондванских дощечек. Как вы уже знаете, письменность эту можно назвать предметоизображением, так как в ней нет алфавита. Слова там не пишутся, а изображаются. Каждое понятие передается путем упрощенного начертания фигур различных предметов. Например, человек убивает мамонта; зарисовывается так: под пятой охотника лежит убиваемое животное. Что же касается разбиравшейся мною письменности, здесь дело обстоит несколько сложней. Одно слово изображается целым рядом предметов. Начальные буквы изображенных предметов составляют одно слово. Например, напишем по этому методу одно какое-либо понятие, хотя бы «лев. Начертание этого слова составляется из трех предметов: на букву «л» начинается слово «лук», на букву «е» — «еж», на букву «в» — «волк». Если нарисовать рядом три эти предмета — буквы «л», «е», «в» — как-раз получится необходимое понятие — «лев». Фигуры изображались упрощенно, и сходство письменности найденных нами дощечек с древне-египетскими иероглифами побудило искать разгадку у восточных народов. Никакой разницы установлено не было. И текст одной из дощечек раз’яснил нам причину этого.

Ассистент показал новый диапозитив, сравнивающий изображения нескольких одинаковых слов на письменах обоих языков.

— Как видите, доказательство налицо!.. Расшифрованная нами запись гласит:

«Тогда гондванские мудрецы призвали плененных во время последней войны египетских жрецов и держали с ними совет. Ученый муж Неор, прозванный Великим, предвещал полную гибель земли, ссылаясь на участь области Высоких Гор, погибших в океанских водах. Мудрец видел спасение только в одном — в переселении на планету Марс, близкую к солнцу и больше всех других сходную с землей…. Неор показал сделанный им план небесного корабля и потребовал выделения государственных средств и рабочих рук…»

Отсюда видно, что древняя Гондвана была высоко культурной страной, пережившей эпоху религиозных верований и соприкасавшейся с другими народами земного шара…

В голове Ибрагимова зарождались новые смелые мысли. Он весь горел, не находил себе места.

Едва доклад закончился, он поспешил укрыться в своем кабинете.

«В самом деле, — думал он, — какой выход может найти человечество, стесненное пределами нашей планеты? Если уже теперь становится тесно жить даже в пределах прежнего СССР, который в тысяча девятьсот тридцатом году имел вдвое меньшую численность населения, если уже теперь переуплотнены Западная Европа, Азия и Америка, то что же будет еще через пятьдесят лет, когда народонаселение планеты удвоится? Через каких-нибудь семьдесят пять — сто лет проблема существования человечества упрется в вопрос о переполнении отдаленнейших уголков земного шара, и мысль поневоле устремится в другие планеты…

Быть может, в отвергнутом гондванцами учении Неора современная культура отыщет неведомые еще ей пути овладения междупланетными пространствами?

Жестокая борьба за существование примет совсем нечеловеческие формы в тех странах, где трудящиеся массы еще не захватили государственной власти в свои руки. Почему же не использовать научных достижений гондванцев, если в некоторых областях древние опередили современную культуру?»

Ибрагимова вновь потянуло туда, где покоился прах древних титанов научной мысли.

В склепе он застал своего ассистента и приступил вместе с ним к вскрытию мумии. Все препараты для операции были уже давно приготовлены. Немного спустя перед ним на пьедестале лежал обнаженный труп гондванца.

То был представитель неизвестной в двадцатом столетии расы. Удлиненная голова, резко выдающиеся нижняя челюсть и подбородок, более длинные руки, бронзовый цвет тела — вот каков был человек двадцать тысячелетий назад… Но его мужественная фигура не казалась ученым некрасивой. Хорошо развитая мускулатура была удивительно гармонична. Мягкие черты лица не уродовались удлиненной формой головы и выдающейся нижней челюстью. Одухотворенный вид лица не только сглаживал эти, с современной точки зрения, недостатки, но даже, наоборот, придавал им особую прелесть.

Вся полость живота, у трупа, от нижних ребер до паха, была зашита размягченными платиновыми, свободно изгибающимися нитями. Извлеченные внутренние органы были погребены отдельно в герметически закупоренных стеклянных сосудах, пропитанные какой-то жидкостью, сохранившей даже их естественную окраску.