Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Не сомневаюсь. Сколько вы были женаты?

— Пятьдесят лет. Пятьдесят лет и одну неделю, если точно. Она словно бы только и держалась, чтобы до этого рубежа дожить.

Дон ничего не сказал.

— Мне так её не хватает, — сказал Роджер. — Думаю о ней каждый день.

Дон слушал, как Роджер рассказывает о своей жене и о том, как хорошо они жили вместе, и с трудом подавлял порыв вставить что‑нибудь вроде «Я знаю», или «У меня так же было», или «Прям как у нас с Сарой».

Однако в конце концов Роджер посмотрел на него и смутился.

— Простите, — сказал он. — Что‑то не в меру я разговорился. Вы уж извините старика.

— Да что вы, за что тут извиняться, — сказал Дон.

Роджер улыбнулся. У него было круглое лицо и почти лысая голова, и грубая кожа человека, большую часть жизни проведшего под лучами солнца.

— Вы очень хороший молодой человек, что позволили мне вот так вот выговориться.

Дон подавил улыбку.

— Спасибо.

— Так что же, приятель, а у вас какая история? Что ведёт вас в страну кенгуру?

— Да я, на самом деле, не туда. Я в Новую Зеландию.

— Северный остров или Южный?

— Южный.

— Ну, они оба красивые. Овец, правда, многовато.

В этот раз Дон не стал скрывать улыбки. Тем не менее, он не мог сказать, что уже был там почти шестьдесят лет назад, и не знал современное положение дел там достаточно, чтобы убедительно говорить о более поздней поездке. Поэтому он просто ответил:

— Да, слышал такое.

— И зачем же вы к киви? По делам или на отдых?

— Начистоту? Гоняюсь за одной девушкой.

К его удивлению, Роджер хлопнул его по коленке.

— Молодец, приятель! Просто молодец!

— Может быть, — сказал Дон. — Кто знает. Мы расстались больше года назад. Она уехала учиться в Крайстчерч. Но мне её так не хватало, что словами не рассказать.

— Она ведь знает, что вы едете, нет?

Дон покачал головой и приготовился слушать о том, как это глупо.

Роджер приподнял брови.

— Хотите услышать совет старого человека?

— Я весь внимание, — ответил Дон.

Роджер склонил голову набок; он, должно быть, ожидал попытки уклониться. Но потом важно кивнул:

— Вы всё правильно делаете. Единственное, о чём я сейчас сожалею, это о безумных и импульсивных поступках, которые я не совершил.

Дон улыбнулся.

— Да вы большой мудрец.

Роджер усмехнулся в ответ.

— Проживите с моё, и сами станете.

Глава 44

Сделав пересадку, Дон, наконец, прибыл в аэропорт Крайстчерча около пяти часов утра по местному времени. Он терпеть не мог платить за полный день в отеле, заселившись в него практически на заре, но иначе ему пришлось бы встречаться с Ленорой помятым и невыспавшимся, а он и так считал своё предприятие достаточно безумным.

Он оплатил номер в самом дешёвом отеле, какой смог найти через сеть, и приехал туда на такси. Комната была маленькая по североамериканским стандартам, но с небольшим балконом. Немного сполоснувшись, он вышел на балкон. Несмотря на то, что здесь было лето, он заметил, что в прозрачном утреннем воздухе у него изо рта идёт пар.

Почти нигде в окружающих зданиях свет не горел. Он снова зашёл в комнату, выключил там свет и вернулся на балкон, где дал своим усталым глазам привыкнуть к темноте.

Нельзя быть женатым на астрономе в течение шестидесяти лет и не выучить расположение хотя бы некоторых созвездий, но Дон не видел в безлунном небе практически ничего знакомого, хотя две звезды были здесь ярче остальных. Альфа и Бета Центавра — почти всё, что он запомнил из той короткой поездки целую вечность назад, кроме…

Он осмотрел всё небо — и вот они, неправдоподобно огромные: Магеллановы облака, два светлых пятна на тёмном небе. Он стоял и смотрел на них, дрожа от холода.

Мало‑помалу начался восход, горизонт порозовел, и…

И внезапно раздалась какофония птичьих голосов: чириканье и трели, каких он никогда не слышал в Канаде. Незнакомое небо, чудны́е звуки вокруг: он словно попал на другую планету.

Он вернулся в комнату, сказал будильнику разбудить его через пять часов, лёг и закрыл глаза, думая о том, что готовит ему новый день.

Проснувшись, Дон проверил на датакомме почту. Пришёл обычный ежедневный отчёт от Мак‑Гэвина: производство искусственной матки продвигалось успешно.

Инопланетная ДНК к этому времени уже была синтезирована — её фрагменты производились в четырёх разных лабораториях, а потом соединялись вместе с помощью модифицированного метода дробовика, который полвека назад позволил впервые получить полный геном Homo sapiens. Скоро, по словам Мак‑Гэвина, всё будет готово к выращиванию эмбриона.

Дон думал о том, чтобы перехватить Ленору у её дома; выяснить, где она живёт, оказалось нетрудно. Но это могло быть воспринято, как худшая форма преследования; такое его неожиданное появление встревожило бы её. Кроме того, она, вполне вероятно, жила с кем‑то, а ему не хотелось вступать в конфликт с её ревнивым спутником.

Поэтому он решил повидаться с ней в университете. Чтобы получить расписание коллоквиумов аспирантов‑астрономов, оказалось достаточно задать датакомму несколько вопросов. Перед тем, как покинуть отель, он взял немного наличных в банкомате в холле; Дон помнил пророчества о наступлении безналичной эры, но они, как и многие другие, также не осуществились — по большей части из‑за соображений охраны частной жизни. Хотя банкноты, которые он получил, были новенькими и хрустящими, король Уильям выглядел на них гораздо моложе, чем на канадских деньгах, которыми Дон пользовался дома, как будто Его Королевское Величество прошёл здесь небольшой роллбэк.

Такси с водителем‑роботом высадило его у входа в кампус, рядом с большим щитом с надписью:

NAU MAI, HAERE MAI KI TE

WHARE WANANFA O WAITAHA

Странные слова, чужой текст. Но на противоположной стороне дороги нашёлся Розеттский камень в виде такого же щита, гласившего:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УНИВЕРСИТЕТ КЕНТЕРБЕРИ

Через кампус протекала река, и он пошёл вдоль её берега к зданию, в котором, как подсказал ему прохожий, находился факультет астрономии: современного вида строение из красного кирпича, наполовину утопленное в склон холма. Войдя внутрь, он принялся искать нужную комнату — он никак не мог сообразить, в каком порядке следуют их номера.

Он наткнулся на деканат факультета астрономии и просунул голову в открытую дверь.

За столом сидел маори лет тридцати с лицом, покрытым замысловатой татуировкой.