Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Конечно, — сказал Дон. — Входите.

— Где ваш МоЗо? — спросил Альберт.

— Думаю, наверху.

Дон провёл его в гостиную, потом громко позвал:

— Гунтер!

Обычно Гунтер появлялся тут же — Дживс на стероидах. Но не в этот раз, так что Дон закричал во всё горло:

— Гунтер! Гунтер!

Когда и после этого не последовало никакой реакции, Дон оглянулся на роботехника, чувствуя себя несколько неловко, словно за своего ребёнка, который начал себя неподобающе вести перед гостями.

— Простите.

— Может быть, он куда‑то ушёл?

— Возможно. Но он знал, что вы придёте.

Дон поднялся по главной лестнице; Альберт следовал за ним. Они осмотрели кабинет, спальню, ванную при спальне, вторую ванную и старую комнату Эмили. Нигде не было и следа Гунтера. Вернувшись вниз, они проверили кухню и столовую. Ничего. Тогда они спустились в подвал, и там…

— О Боже! — сказал Дон, подбегая к упавшему МоЗо. Гунтер лежал посреди комнаты на полу лицом вниз.

Роботехник также подошёл и опустился рядом с ним на колени.

— Обесточен, — сказал он.

— Мы никогда его не выключали, — сказал Дон. — Могли от этого выйти из строя батареи?

— Меньше чем за год? — сказал Альберт, словно Дон предположил что‑то абсурдное. — Маловероятно.

Роботехник перевернул Гунтера на спину.

— Чёрт, — сказал он. Посередине груди Гунтера была открыта небольшая панель. Альберт достал из нагрудного кармана ручку‑фонарик и посветил внутрь. — Чёрт, чёрт, чёрт…

— Что такое? — спросил Дон. — Что случилось? — Он вгляделся в отверстие. — Что делают эти переключатели?

— Это главные мнемонические регистры, — ответил Альберт. Он залез рукой под откинутую панель, туда, где на месте пупка находилась утопленная в корпус кнопка включения выключения, и нажал на неё.

— Здравствуйте, — произнёс знакомый голос; линия рта ожила и задёргалась. — Вы говорите по‑английски? Hola. Habla español? Bonjour. Parlez‑vous français? Коннити‑ва. Нихонго‑о ханасимас‑ка?

— Что это такое? — спросил Дон. — Что произошло?

— Английский, — сказал Альберт роботу.

— Здравствуйте, — снова произнёс МоЗо. — Это моя первая активация с момента отгрузки с завода, поэтому ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Первое: чьи приказы я должен выполнять?

— О чём он говорит? — спросил Дон. — «Первая активация». Что с ним?

— Восстановление системы, — сказал Альберт, медленно качая головой.

— Что?

— Он стёр всю свою память и вернул систему к заводским настройкам.

— Зачем?

— Я не знаю. Я никогда раньше такого не видел.

— Гунтер… — сказал Дон, глядя в круглые стеклянные глаза.

— Кто из вас Гунтер? — спросил робот.

— Нет. Гунтер — это ты. Это твоё имя.

— Пишется «Гэ‑Ю‑Эн‑Тэ‑Е‑Эр»? — спросила машина.

Желудок Дона начал сворачиваться клубком.

— Он… он умер, да?

Альберт кивнул.

— И его никак не вернуть?

— Простите, никак. Всё вычищено.

— Но… — И тут Дон всё понял. У него на это ушло больше времени, чем у Гунтера, но он понял. Гунтер — единственный, кто был рядом с Сарой, когда она расколола драконианский код. Этот техник явился не для того, чтобы проводить Гунтеру техобслуживание. Он должен был скопировать его память, чтобы украсть ключ дешифровки для Мак‑Гэвина. Богач хочет всё контролировать — и с ключом он бы смог взять процесс создания драконианских детей под свой полный контроль и исключить из процесса Дона.

— Убирайтесь, — сказал Дон роботехнику.

— Простите?

Дон был в ярости.

— Убирайтесь к чёрту из моего дома.

— Мистер Галифакс, я…

— Думаете, я не знаю, зачем вас прислали? Убирайтесь.

— Мистер Галифакс, честное слово…

— Вон!

Альберт был явно напуган; физически Дон был на двадцать лет младше его и на шесть дюймов выше ростом. Он схватил свой алюминиевый футляр и поспешил к лестнице, в то время как Дон осторожно помогал Гунтеру подняться на ноги.

Дон знал, как это, по‑видимому, произошло. После того, как он позвонил Мак‑Гэвину с известием о смерти Сары, Мак‑Гэвин прокрутил в голове свой последний разговор с ними и, должно быть, сообразил, что Гунтер мог видеть, как Сара применяет ключ дешифровки, и поэтому может знать, что это за ключ.

Багровый от гнева, Дон приказал телефону позвонить Мак‑Гэвину. После двух гудков ответил знакомый голос.

— «Мак‑Гэвин Роботикс». Офис президента.

— Здравствуйте, миз Хасимото. Это Дональд Галифакс. Я хотел бы поговорить с мистером Мак‑Гевином.

— Простите, он сейчас недоступен.

— Оставте ему сообщение, пожалуйста, — сказал Дон с едва контролируемой яростью. — Скажите, что мне нужно поговорить с ним сегодня же.

— Я не могу обещать, что мистер Мак‑Гэвин перезвонит вам в какое‑либо определённое время, и…

— Просто передайте ему это, — сказал Дон.

Телефон Дона зазвонил два часа спустя.

— Здравствуйте, Дон. Миз Хасимото сказала, что вы звонили…

— Если вы ещё раз выкинете что‑то подобное, я прекращу с вами все дела, — сказал Дон. — Господи, а я‑то думал, что могу вам доверять.

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Не надо игр. Я знаю, что вы собирались сделать с Гунтером.

— Я не…

— Не отпирайтесь.

— Дон, мне кажется, вам нужно сделать глубокий вдох. Я знаю, что вам нелегко пришлось в последнее время…

— И это, чёрт возьми, истинная правда. Говорят, что человек не умирает окончательно, пока мы его помним. Но сейчас умер один из тех, чья память о Саре была идеальной.

Молчание.

— Проклятье, Коди! Я не смогу это сделать, если не смогу вам доверять.

— Этот робот мой, — сказал Мак‑Гэвин. — Он арендован у моей компании, так что содержимое его памяти — моя собственность.

— Теперь его память пуста, — сказал Дон.

— Я… я знаю, — ответил Мак‑Гэвин. — Простите. Если бы я хоть на секунду подумал, что он может… — Снова молчание, затем: — Ни один робот никогда раньше так не делал.

— Вам стоило бы у него поучиться, — резко заметил Дон. — Преданности.

Голос Мак‑Гэвина стал жёстче — безусловно, с ним давно уже никто так не разговаривал.

— Поскольку МоЗо был передан в аренду Саре для того, чтобы ей помогать, сейчас мне, возможно, стоит его…

Дон почувствовал, как у него заколотился пульс.

— Нет, пожалуйста — не забирайте его. Я…

Голос Мак‑Гэвина был по‑прежнему сердит.

— Что?

Дон слегка пожал плечами, хотя Мак‑Гэвин никак не мог этого увидеть.