Безумие - Марина Наумова

— Гуляла, — Синтия опустила глаза. — Это допрос? Может, вы и меня убьете, как ту девушку?

— Эх, Синтия! — Варковски усмехнулся и покачал головой. — Не принимай все так близко к сердцу. Ее действительно убили. Убил сообщник, прекрасно знавший, что из медикаментов и как может быть использовано. Поверь — я вовсе не жаждал ее смерти.

— Вы все — убийцы, — без всякого выражения в голосе возразила Синтия.

— Пусть так, — Варковски с любопытством посмотрел на нее и пододвинул кресло поближе. — А ты думаешь, твой приятель намного лучше нас? Да, иногда нам приходится убивать — но ради того, чтобы поддерживать порядок, а такие, как Торнтон…

— Замолчите — вы его не знаете! — резко повернулась Синтия.

— Знаем. Он искренне верит, что убивает ради доброго дела — но считает таковым полный беспорядок. То, чем занимается он, может вести только к хаосу… Понимаешь, то, что делает Компания, может, и не идеально — но все же она нечто создает, строит.

— Например, оружие! — фыркнула Синтия, стараясь отогнать набежавшие на глаза слезы. Почему-то ей казался неискренним собственный протест. После того как взорвалась неведомая ей станция, взорвалась по ее вине, оставшийся в душе осадок не позволял верить в свою правоту. Но разве могла она сойти с того пути, на который ступила, если была уже повязана чужой кровью?

— Оружие нужно, чтобы защищать то, что создается, — не колеблясь, возразил Варковски. — А что предлагает взамен твой Торнтон? Могу поспорить: он знает, против чего борется, но не знает, за что. Я уже имел дело с такими, как он, — их можно только пожалеть.

— Все лучше — чем такая жизнь… — Синтия болезненно сморщилась. — Зачем вы вообще завели этот разговор? Что вам от меня нужно? Чтобы я стала такой, как вы, или еще хуже?

— Чтобы ты хоть раз посмотрела на мир и увидела его таким, какой он есть, — пусть страшным, жестоким, даже циничным. Тебе ведь все равно придется выбирать. Скорее всего, выбирать между несколькими подлостями.

Эдвард и сам не понимал, зачем заговорил об этом, и тем более — с ней. Может, ему просто вспомнилось, как разговаривал с этой девушкой ее отец? Его она послушала… Но, что было гораздо вероятней, хотя признаваться в этом Эдварду не хотелось, Синтия после того случая все еще казалась ему товарищем по несчастью. Во всяком случае — сейчас, когда рядом было безумие и когда контроль над обстановкой был утрачен.

— Прекрасно. Считайте, что я выбрала. Но не вашу подлость…

«А ведь на самом деле мне все это безразлично… Мне все равно», — грустно думала Синтия.

— Знаешь, а я хотел бы поговорить с этим твоим… Диком. Хотя и не уверен, что это что-то даст… Так вот, Синтия, чтобы жить честно, надо быть сумасшедшим. Только отказавшись от реальности, можно приблизиться к идеалу… Ну, ладно, — Эдвард неожиданно встал. — Я и так что-то слишком задержался с тобой, а у меня есть дела.

Варковски ушел из зала так быстро, что можно было подумать, что он сбежал. Сбежал от себя…

Синтия посмотрела ему вслед и потрясла головой — ей показалось вдруг, что этого разговора не было или она сама его придумала.

Но — зачем?

36

Он оглянулся в сторону своих братьев: их было много, но кого-то не хватало. Он хорошо помнил, как они умирали, — даже огромное расстояние не смогло задержать проникавшие в его мозг страх и боль. Только это, да еще голод он и умел распознавать среди своих неловко копошащихся где-то в спине и голове чувств.

И еще был ящик — маленький ящичек, находящийся где-то внутри и просунувший в его голову свои тонкие корешки. От него тоже текли мысли и чувства, но какие-то странные, требующие подчинения себе.

Первое время он старался избавиться от этого ящика, тряс головой, бился ею о подвернувшиеся твердые предметы — но все напрасно. Затем он заметил, что ящик не только мешает и щекочет изнутри — спрятанные в нем мысли подсказывают порой, как и какой опасности можно избежать. Именно это чуждое тело внутри его собственного предупредило о странных штуках двуногих, плюющихся огнем и болью.

Он пытался спрашивать братьев, есть ли у них нечто подобное, но никто не понял его вопроса. Хотя, скорее всего, такой ящик был у каждого. Он вспомнил, что встретился с братьями как раз тогда, когда внутренняя щекотка, идущая оттуда, сообщила, что для выживания необходимо уничтожать особо светящиеся объекты. Нет, не совсем светящиеся, как не совсем и звучащие, — то, что исходило от них, напоминало сразу и звук, и свет… — но было чем-то третьим, действующим на мозг почти так же, как волны воды — на кожу. Если приближаться к таким объектам, щекотка внутри становится сильнее: видно, ящик тоже их ощущает.

Новый сигнал был непостоянным и слабым. Ему показалось вдруг, что это двуногие стараются договориться между собой, колыша воздух. Он слышал, как они умеют разговаривать вблизи, — и это тоже напоминало ему ощущение, вызываемое невидимыми волнами. Может, так переговаривались ящики двуногих?

Кроме того, этот сигнал казался жалким. Если бы не постоянное тревожащее напоминание ящика, сам он решил бы, что это двуногое зовет на помощь. Но ведь и те стреляющие штуки не казались страшными на первый взгляд!

Сигнал шел от небольшого строения, часть стен которого состояла из бьющегося прозрачного материала, не причинявшего никаких неудобств, если вовремя зажмуривать глаза.

Он остановился на пригорке, поджидая своих братьев, затем они все выстроились в линию, выбирая себе прозрачные участки стен (нападать сразу со всех сторон их тоже учили ящики), и, обменявшись взглядами, двинулись вперед…

37

— Вы только посмотрите! У этого скота свой передатчик!

— А ну вставай!

Два голоса прозвучали почти одновременно, но ни тот, ни другой не могли заставить Риггема открыть глаза. Еще через секунду чья-то рука вцепилась ему в воротник, рывком стягивая со стула:

— Сволочь!

— Тише, ребята. Ничего с ним не делайте, его еще надо допросить.

— А передатчик-то надо проверить… Вроде же шеф искал…

Переговариваясь между собой, охранники и сотрудники службы безопасности заполнили комнату.

«Она не успела им ничего рассказать, — убеждал себя Риггем. — Долли не успела…» — Ну-с, Риггем, вам не кажется, что пришло время поговорить начистоту? — по голосу доктор узнал шефа внутренней безопасности, и сердце его защемило: Риггем не думал, что Варковски окажется намного милосерднее Элтона.

— Не работает! — сообщил кто-то сбоку. — Все включено, трансляция позывных идет, а он все равно не работает…