Гремлины - Джордж Гайп

— Теперь бежим, — проскрипел Полоска. — Наверх к Билли в комнату, и спать.

Рэнд Пельтцер, который закончил работу пораньше, чтобы поспать пару часов перед последней в году деловой поездкой, вошел в дом спустя несколько секунд после того, как Линн вернулась черным ходом.

Она услышала его крик и возню Барни в подвале одновременно. Заглянув через открытую дверь, она увидела пса на второй ступеньке сверху, его передние лапы были сложены вместе, как в молитве, полные ужаса глаза были дико расширены, оскалив зубы, он пытался освободиться от пут.

— Что произошло? — спросил Рэнд.

Линн увидела лежавшую на боку рождественскую елку. Сложив элементы мрачной загадки, Рэнд и Линн одновременно кивнули головой.

Когда они прибрали в гостиной, Линн помогла перетащить все еще барахтающегося Барни в кухню и освободила его от проводов. Рэнд, что-то бормоча под нос, снял с собаки остатки серебряного дождика.

— Как ты так завернулся? — спросила Линн, качая головой.

— Наверно, сошел с ума, — сказал Рэнд.

Линн описывала странное поведение Барни весь день, когда вошел Билли. Когда он услышал про вой, рвоту, кражу торта и поведение камикадзе, атаковавшего рождественскую елку, озабоченность в его взгляде уступила место чему-то близкому к панике.

Рэнд, который искал разумное объяснение, сказал:

— Может быть из-за этих Могваев он просто пытается привлечь к себе внимание. Ревность, знаете ли. Кстати сказать, я не удивился бы если бы узнал, что эти маленькие дьяволы издевались над ним.

— Нет, — промолвила Линн. — Они ему не досаждали. Они почти весь день спали наверху.

— Значит, это миссис Дигл, — сказал резко Билли. — Наверняка это она.

— Миссис Дигл?.. — спросила Линн.

— Она отравила его. Она говорила мне, что сделает это, и вот сделала.

— Это безумие, — промолвил Рэнд. — Зачем ей это делать?

— Потому что он потерся об ее керамического снеговика, и у того отвалилась голова. Она все равно некрепко держалась, но для нее это не важно. Она просто ищет, кого бы и что бы ей ненавидеть.

— Ну, Билли, — остановила его Линн. — Мы не можем никого обвинять. Даже миссис Дигл.

— Но она угрожала Барни. Кейт слышала.

— Но это недостаточное доказательство, сын, — сказал Рэнд. — Вокруг дома даже нет следов на снегу.

— Не важно, — ответил Билли. — У нее достаточно денег, чтобы нанять настоящего профессионала. Я слышал, что есть люди, которых можно нанять для этого — чтобы напичкать лекарствами или отравить домашних животных.

Рэнд пожал плечами.

— Может быть, мне отвезти Барни к твоей матери, — сказал он, посмотрев на Линн. — Это по пути в Миллерсвилл Молл, где у меня встреча по поводу продажи. Я мог бы оставить его и привезти обратно на Рождество.

Билли кивнул.

— Мне было бы гораздо легче, если бы ты так сделал, папа.

— Хорошо. Решено.

Погладив Барни по голове, Рэнд потянулся и начал расстегивать пуловер.

— До скорого, собачка, сейчас немного посплю и увидимся.

Когда он вышел из кухни, а Барни поплелся за ним, Линн положила руку на руку Билли.

— Постарайся не волноваться, — сказала она. — Я уверена, это безумие на один день. Люди иногда сходят с катушек, а потом снова становятся совершенно нормальными. И с животными такое может случиться.

— Откуда они? Как они попали сюда?

Маленькая группа актеров стояла и смотрела на странный предмет, похожий на стручок, на их лицах были недоумение и ужас. Классический фильм ужасов 1956 года «Нашествие похитителей тел» был одним из любимых старых фильмов Билли, поэтому он только иногда бросал взгляд на экран, обычно в те моменты, когда там появлялась великолепная стройная Дана Винтер. А так он просто слушал, сосредоточившись на рисовании.

Было одиннадцать часов вечера, фильм только начинался, когда четверо новых Могваев пробудились от долгого сна и начали просить есть. Билли кинул им горстку шоколадных конфеток, которые они заглотили вместо с фантиками в несколько секунд. Минуту спустя они с новой силой стали клянчить.

Билли посмотрел на часы. Было 11.30. Было достаточно времени до полуночи, чтобы покормить их, но ему было слишком лень двигаться.

— Отстаньте, ребята, — сказал он. — Вы хорошо поужинали несколько часов назад. Ложитесь опять спать, и мы покормим вас утром.

Его отказ вызвал хор негодования, но через минутудругую Могваи угомонились, явно поняв, что их просьбы останутся без ответа.

Рой Хэнсон посмотрел на часы и вздохнул. Была уже почти полночь, а он все еще не смог определить несколько основных компонентов крови Могвая. В результате и он, и подопытный разозлились и устали: Хэнсон — от бесплодных усилий, Могваи — от многочисленных болезненных уколов.

— Безусловно, — пробормотал Хэнсон зверьку, который злобно смотрел на него из дальнего угла клетки, — мы с тобой действуем друг другу на нервы, так? Может быть, пора прерваться?

Он еще раз изучил свои записи и утвердился в мнении, что у него в лаборатории просто нет подходящего оборудования для проведения нормальных анализов. Завтра, послезавтра или тогда, когда закончатся рождественские праздники, — он отвезет Могвая в большую лабораторию и проведет новые анализы. Продолжать работу в этих условиях — просто пустая трата времени.

В желудке у него заурчало от голода.

— Да, это еще одна причина для того, чтобы прерваться, — пробормотал он. — Я умираю от голода.

В течение четырех-пяти часов, когда ему казалось, что он на пороге открытия, он ничего не ел кроме большого бутерброда с салями и сыром, который ему принесли раньше. У него по-прежнему урчало в животе, и он посмотрел на бутерброд, отчасти с желанием, отчасти с отвращением: хлеб уже начал черстветь, а краешек сыра закручиваться. Он поднял верхний кусок хлеба, под ним оказался листик салата, раскисший и побуревший, беловатый соус (разве он не сказал «без майонеза»?), лежащий как клей между вялыми листьями и кусочками мягкого, теперь уже теплого мяса.

— Нет, спасибо, — пробормотал он, бросая хлеб на обертку. — Я хочу настоящей еды.

Сильный запах пищи заставил Могвая чуть ли не забиться в конвульсиях. Воя все громче и громче, он схватился за прутья клетки, как разгневанный узник тюрьмы, и, наконец, запрыгал с криками — то жалобными, то злобными.

Хэнсон посмотрел на зверька с сочувствием.

— Да, ты, наверное, голоден, — сказал он. — Можешь съесть этот бутерброд, хотя я не гарантирую, что он хороший.

С этими словами он просунул бутерброд вместе с оберткой через прутья.

Когда он вышел из лаборатории, он услышал, как Могвай принялся за бутерброд с нескрываемой жадностью.