Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Глава 21

Дон с Ленорой вышли на улицу. Солнце стояло высоко в белесом небе, влажность удушала. На юге сквозь дымку проглядывала Си‑Эн Тауэр. В кампусе было пустынно — каникулы, но Фронт‑стрит была запружена толпой, состоящей примерно напополам из местных служащих и туристов, плюс несколько роботов — и все куда‑то сломя голову торопились. По дороге до ресторана Дон и Ленора болтали о Новой Зеландии.

— Это замечательное место, — говорил он, — но должен вас предупредить — у них есть раздражающая привычка класть в гамбургеры ломтик свёклы и… о, гляньте‑ка! — У обочины была припаркована машина. Он указал на её бело‑синий номерной знак: PQHO‑294, со стилизованной короной вместо дефиса, как это принято в Онтарио. — Qoph.

Брови Ленор вспрыгнули на лоб.

— Название еврейской буквы! — радостно воскликнула она. — Вы играете в скрэббл? — Каждый серьёзный игрок в скрэббл помнит наизусть горстку полезных слов, в которых есть «Q», но отсутствует «U».

Он улыбнулся.

— О да!

— Я тоже, — сказала Ленора. — Всегда практикуюсь на номерных знаках. Пару недель назад видела две стоящие рядом машины с анаграммами «barf» и «crap»[123] на номерах. Потом весь день ухохатывалась.

Они продолжили путь, снова заговорив о Новой Зеландии, и к тому времени, как добрались до ресторана, уже практически исчерпали тему — Дон рассказал всё, что знал. «Герцог Йоркский» оказался двухэтажным баром‑рестораном на тихой улочке к северу от Блур‑стрит. В других зданиях на этой улице — респектабельных отреставрированных особняках — похоже, размещались офисы дорогих адвокатов и финансовых консультантов. Их провели в кабинку у задней стены первого этажа и усадили там. Из колонок доносилась рок‑музыка — или как там современные дети называют то, что слушают. К счастью, в ресторане был кондиционер.

Неподалёку от них был столик, за которым сидели трое мужчин. Официантка примерно Ленориных лет и почти такая же симпатичная, одетая в тесный топ с очень низким вырезом, принимала у них заказ — они просили к еде бутылку вина.

— Красное или белое? — спросил один из мужчин, глядя на остальных.

— Красное, — ответил тот, что сидел слева от него, и тот, что справа повторил: — Красное.

Первый вскинул голову к официантке и изрёк:

— Я услышал красное.

Ленора перегнулась через стол и прошептала Дону, указав в сторону этой троицы кивком головы:

— Вау! У него, должно быть, синестезия[124].

Дон восхищённо рассмеялся.

Та же самая официантка подошла и к ним. Она была высокой и широкоплечей, с шоколадно‑коричневой кожей и иссиня‑чёрными волосами до пояса.

— Что будете за… о, Ленни! Я тебя и не узнала, дорогуша.

Ленора виновато улыбнулась Дону.

— Я тут подрабатываю два раза в неделю.

У него перед глазами вдруг возникла картина Леноры, одетой как официантка, у которой на бэджике на груди значилось «Гэбби». Гэбби, прижав руку к крутому бедру, секунду оценивающе осматривала его.

— И кто он? — спросила она с напускной серьёзностью, словно спутник Леноры обязан был пройти её проверку.

— Это мой знакомый, Дон.

— Здравствуйте, — сказал он. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — ответила Гэбби и снова обратилась к Леноре. — Увидимся в субботу в банке?

— Обязательно.

Габби приняла у них заказ на напитки. Ленора заказала бокал белого вина; Дон — свою всегдашнюю диетическую колу. Он был рад, что компании «Пепсико» и «Кока‑кола» наконец‑то объединились; он терпеть не мог эту дурацкую игру в «Пепси подойдёт?» в заведениях, где кока‑колу не подавали.

— Итак, — сказал он, когда Гэбби ушла, — вы помогаете грабить банки?

Ленора выглядела немного смущённой.

— На самом деле это продуктовый банк[125]. Гэбби там работает постоянно, а я — в основном по субботам. — Она помолчала, а потом добавила, немного неловко, будто считала, что должна объяснить это подробнее: — Когда работаешь в ресторане, то видишь, как много выбрасывается еды, а люди по‑прежнему голодают.

Он отвёл взгляд, задумавшись над тем, сколько людей — да что там, сколько миллионов людей можно было накормить на те деньги, что были потрачены на его омоложение.

Ленора и правда оказалась, как отмечал раньше его автоответчик, весьма разговорчивой, и он удовлетворился ролью слушателя её болтовни; это было безопаснее, чем говорить что‑либо самому. У неё было такое живое лицо и такой выразительный голос, что он, казалось, мог слушать её часами. Но иногда он всё же делал попытки поддержать разговор.

— Значит, вам нравится «Onderdonk»? — спросил он ёё, указывая на надпись на футболке.

— О, это полный отвал башки, — ответила она. Он понятия не имел, хорошо это или плохо, и поэтому постарался сделать нейтральное лицо. — А вам? — продолжала Ленора. — Какие группы вам нравятся?

Вот чёрт, подумал Дон. Как он подставился. Коллективы его юности — «Electric Light Orchestra», «Wings», «Supertramp», «April Wine» — для неё пустой звук, а названия какого‑нибудь из современных он не смог бы вспомнить под страхом расстрела.

— Я… э‑э… — И тут на него снизошло озарение и он ткнул в настенный динамик, имея в виду группу, которая сейчас играла — хоть и не знал ни её названия, ни названия песни.

Но она кивнула.

— «Гиперцвет», — сказала она. — Небоверх.

Дон постарался не изменяться в лице. Одно из этих слов было, вероятно, названием группы; второе выражало положительную реакцию. Если бы это она указала на динамик, в котором играла бы, скажем, «Call Me» — популярный шлягер его студенческих лет, он бы сначала идентифицировал исполнителя, а потом бы добавил: «Блонди. Круто». Поэтому он предположил, что «Гиперцвет» — название коллектива, а «небоверх» — одобрительное высказывание. Словно инопланетный язык расшифровываю, подумал он. Сара гордилась бы.

— Кто‑нибудь ещё? — спросила Ленора.

— Гмм… — Через секунду лихорадочных раздумий он сказал: — «Битлз».

— Да ладно! — воскликнула она. — Я их обожаю! А какая у вас любимая песня?

— «Yesterday».

Она пробормотала что‑то восхищённое.

— В наши дни, — сказал он, — «Битлз» — довольно необычное увлечение. — Он тут же пожалел о сказанном; в конце концов, «ливерпульская шестёрка» как раз сейчас могла переживать период возрождения интереса. Когда он учился, среди студентов был невероятно популярен Хамфри Богарт, а его великим фильмам уже тогда было почти полвека.

Но она энергично закивала.

— Это точно. Среди моих знакомых практически никто о них не слышал.