Безумие - Марина Наумова

Тесная группка охранников вошла в зал. Между ними мелькала ткань слишком пестрая, чтобы ее можно было спутать с их форменным одеянием. Старший из охранников вышел вперед.

— По вашему приказанию задержаны двое, — щелкнул он каблуками.

— Почему двое? — Варковски поймал себя на том, что ситуация начинает казаться ему забавной.

— Нами задержано две девушки, находившиеся на территории охраняемого участка! — доложил офицер. — Обе блондинки, обе соответствуют краткому описанию.

«Любопытно… Или они притащили связистку, или кто-то прятался у ресторана с самого начала».

— Ладно, ведите их обеих, — приказал Варковски. — Босс, сейчас мы все выясним!

— Медпункт имеется и при ресторане! — доложил еще один из охранников.

— Прекрасно, — кивнул Эдвард. Его настроение улучшалось с каждой секундой.

«Если мое безумие будет выглядеть так — то я ничего не имею против: эйфория лучше депрессии», — подумал он, сплетая руки на груди и посылая в сторону охраны любопытный взгляд.

— Боже! Синтия, а ты что тут делаешь? — вскочила вдруг с места Цецилия.

— Даже так? — Варковски еле сдержался, чтобы не расхохотаться. — Босс, вы не были раньше знакомы со своей падчерицей?

— Что? — даже на таком расстоянии было заметно, как изменилось лицо девушки.

— Что вы стоите? — крикнула на охранников невеста. — Отпустите же ее!

— Подожди… — подался было вперед Лейнарди, — может…

— Ничего, отпустите, не бойтесь, — Варковски выдвинул вперед еще один стул и жестом предложил Синтии сесть. — В одном я могу быть уверен: паци… отдыхающим на этом курорте взрывные устройства не выдаются… А об остальном мы еще поговорим, — он подмигнул Синтии.

Она затравленно посмотрела на него и опустила глаза.

Синтия плохо понимала, что здесь происходит, но белое платье матери, слова Эдварда, да и вообще вся обстановка подействовали на нее угнетающе. И без того подавленная, девушка совсем сникла и покорно опустилась на стул, пряча глаза.

— Так… Меня больше интересует вторая красавица… Ребята, кто стоял у входа? Да, вот ты, — он подозвал одного из охранников, того самого, с которым имел короткий разговор на улице. — Не помнишь, у этой красотки при себе что-то было?

— Сумочка, — уверенно заявил молодой парень, разглядывая ножки пленницы и лишь изредка посылая быстрые взгляды в сторону начальства.

— Сволочь! — красивое личико танцовщицы перекосилось от злобы. — Отпустите меня! Это недоразумение!!!

— А где ваша сумочка, мадам?

— Не знаю! Спросите у них!!! — она затрясла лакированной прической.

— Вы были на яхте? — Варковски не без любопытства изучал реакцию девушки. Он уже не сомневался, что довольно быстро, после нескольких истерик, она признается во всем.

— Нет! Я шла на свидание с парнем!

— Проверим. Если так — он должен гулять где-то неподалеку, — продолжал Эдвард.

«Неподалеку… — Синтия почувствовала, что по телу пробежали мурашки. — А Дик? Где он? Они не должны о нем узнать!!!» — Эдвард, — чуть слышно прошептала она, — я сама видела, как эта женщина заходила на яхту, а потом ушла, сказав, что ей надоело ждать.

Ее голосок прозвучал слабо, еле слышно, но Эдварду этого было достаточно. Танцовщице тоже.

— Она врет! — закричала она. — Вы все сговорились, чтобы обвинить несчастную женщину!!! Я ничего не знаю, я здесь ни при чем!

— А в чем, по-вашему, вас собираются обвинить?

— Я ничего не взрывала!

— Прекрасно, но ведь мы и не выдвигали такого обвинения. Может, мы расспрашивали вас как возможного свидетеля, — дело начинало казаться все более заурядным: Эдвард не сомневался, что до последних слез и признаний остались считанные секунды.

— Я не знаю, — по лицу танцовщицы вдруг покатились крупные слезы. — Я ничего не знаю… спросите лучше у этой — может, она… Ну, кто-нибудь, поверьте мне!

И она разразилась бурными рыданиями.

— Она была там, — громче и жестче проговорила Синтия. Она была готова на все что угодно — лишь бы никто не начал поиски Дика, Кейна и… не важно — главное, чтобы они его не нашли. — Я увидела, что ресторан охраняется, узнала яхту… Перед этим я смотрела одну передачу, и у меня возникли вопросы, — после каждого слова губы девушки крепко сжимались; казалось, что она гримасничает, — но я знала, что есть охрана, и начала искать обходной путь. Так я попала в кусты. — Синтия замолчала, и почти тут же кто-то из работников службы безопасности протянул ей стакан. — Спасибо… Так вот, оттуда я имела возможность наблюдать всю сцену. Эта женщина подошла к яхте, ее остановили, она показала… — Синтия подняла голову, полным горечи взглядом посмотрела на мать и вдруг замолчала.

Если она еще не сошла с ума и происходящее здесь — не ее выдумка, то о таких вещах лучше молчать. Синтия поняла, что просто боится своей матери, так изменившейся за последнее время. Из памяти, полыхнув пламенем огнемета, возник другой образ, — образ женщины с перекошенным от ненависти лицом, которая стреляет в орущего от боли человека.

— Нет! — прошептала Синтия, бледнея.

— Успокойся, девочка, — Варковски фамильярно похлопал Синтию по колену. — Можешь продолжать. Эта женщина показала охранникам записку, в которой содержалось… скажем так: приглашение прийти сюда.

— Какая женщина? — Синтия съежилась. Путаница в ее голове усиливалась, становилось больно в висках.

— Отстаньте от нее — девочке плохо! — резко произнесла Цецилия. — Синтия… Ты слышишь меня?

Мать, стреляющая в Паркинса, оказалась одетой в белое платье, цветок магнолии — тоже белый — запутался в ее побелевших волосах… Чего она хочет от своей несчастной дочери? Чего хотят все эти люди?

— М-да, — Варковски вздохнул. — Во всяком случае, Синтия подтвердила то, что эта женщина… кстати, как вас зовут?

— Долли Свит, — буркнула сквозь всхлипывания танцовщица.

— Пусть пока будет так — обойдемся и без настоящего имени. Так вот. Она была на яхте, проникла туда, воспользовавшись запиской…

— Нет!!! — отчаянно завизжала Долли. — Не слушайте эту ненормальную! Вы что, не видите, в каком она состоянии?!

— Потише, — дернул ее за руку один из охранников.

— Тем не менее эта Долли Свит еще может выкрутиться, если честно скажет, кто и почему ее заставил это сделать. Вы слышали — я обещаю, что официальное обвинение не будет вам предъявлено, если мы услышим сейчас имя истинного виновника. Ну так как?

Варковски не сомневался, что на этом допрос и закончится: Долли, или как там ее звали на самом деле, не выглядела серьезным противником.