Идеaльный мир - Дим Край

— Там Вика кричала! — чуть ли не плакала одна из них. — Он её убил, да? А если бы мы в комнате оставались? Он бы и нас…

— Так, хватит… Лейтенант Красильников, отведите девушек в безопасное место… и очистите, наконец, лестницу. Сколько можно! Все гражданские должны срочно покинуть этаж. Здесь с минуты на минуту начнётся спецоперация. А лучше пускай все выйдут на улицу, чтобы духу их не было. Действуй!

— Есть! — ответил молодой милиционер и подхватил девушек за руки.

С коридора послышался приказ: 'Всем разойтись! На выход! Считаем до пяти!' Шум с лестницы постепенно начал стихать. Перед дверями блока затаились омоновцы. Они готовы.

'Действовать или нет? — думал полковник. — Штурмовать или подождать? Быть или не быть?.. Дверь блока прикрыта. Звуки оттуда не шли. Не понятно, жива ли Вика или уже не жива? Что он с ней сделал? Удерживает ли он её в заложниках?'… Тянулась долгая минута. Все затаились. Полковник вслушивался в звуки — но это всё не те были звуки. То чихнёт кто-то, но это в другой комнате, в другом блоке, то шум услышит — но это с улицы, то сзади пройдут по коридору, шоркая сапогами об старый пол. Да тише вы! Звуков из блока не доносилось. Пора!

Малинин жестом дал приказ главному в группе омоновцев: штурмовать, брать живым. Через несколько секунд относительную тишину этажа нарушил громкий хлопок — к замку двери подвесили тротиловую шашку. Возможно, дверь не была закрыта, но проверять это было рискованно. Поэтому хлопок лёгкой взрывчатки выломал мешавший замок. В то же мгновение первый омоновец с ходу пнул дверь, та с рёвом шмякнулась от стену, слетая с петель, старая попалась видимо, и прыгнул в темень тамбура, за ним последовал второй и третий омоновец, вскинув автоматы целясь вперёд. Выхватив из кобуры пистолет, за ними устремился Малинин. Он раньше участвовал в спецоперациях — он знал, что нужно делать и как нужно действовать. Главное — скорость и внезапность. Вот они козыри! Пройдя малый тамбур, он очутился в довольно светлом помещении. С торца двери зиял сломанный замок — дверь, как и первую омоновцы шустро выломали ногами. В комнате было людно. Один боец держал на прицеле молодого человека в чёрном костюме, поваленного на пол, второй, одной рукой придавливал его голову, не позволяя даже шевельнуть ей, а другой спешно прощупывал тело в поисках оружия, третий омоновец оттаскивал девушку в угол. Она оглохла от шума, была перепугана до смерти и выглядела изнурённой. Малинин наклонился к лицу и сразу узнал человека. Не было сомнений — это он. Ему следователи показывали фотографию 'уругвайца' и это лицо впечаталось в память.

— Лежать! — грозно прокричал омоновец.

'Какого чёрта. Дубина! Он не понимает по-русски' — хотел сказать Малинин, но омоновец тут же осёкся, поняв, что сказал глупость. Выкрикнул: 'Фри!'

Оружия у человека не оказалось. Очень странно. Куда же его спрятал? Не было на нём и широкого ремня, про который тоже говорили следователи. Один только чёрный костюм: то ли гидрокостюм, то ли мода такая молодёжная нынче пошла. И ботинки гладкие, чёрные. На запястьях защёлкнулись наручники. Омоновец привстал и придавил голову лежавшего своим ботинком, чтобы тот не посмел подняться. Лицо иностранца расверепело. Видимо этот грубый жест он воспринял унизительным для себя и терпеть такое не смог. Полковник не успел понять в чём дело, как в одно мгновение человек разломал застёгнутые за спиной наручники, словно они были сделаны из пластика. Послышался непривычный хруст рвущегося металла. Малинин ужаснулся: как за спиной вообще можно сломать наручники? Свободной рукой иностранец силой скинул ногу омоновца. Не ожидавший такого поворота событий омоновец повалился, старясь удержать равновесие — но ничего путного он не успел зацепить руками, лишь повалил книжную полку, упал под неё и сверху ему на грудь посыпались здоровенные книги и стопки исписанной макулатуры. Звонко выпал автомат, ударяясь об железную батарею. Второй омоновец, который держал иностранца на прицеле, взвёл автомат для выстрела. Однако иностранец опередил его на полсекунды — второй рукой он схватил омоновца за голеностоп и резко потянул к себе. Падая на занавески окна, омоновец успел произвести выстрел — короткая автоматная очередь пробуравила потолок, осыпав людей осколками старой штукатурки и обдав громким рёвом автомата. От внезапного шума девушка испуганно визгнула. Это на мгновение отвлекло Малинина от иностранца — он взглянул на девушку. Не успев выпрямиться, через секунду он лежал на полу рядом с другим омоновцем, хватаясь за бок. Жаром обдало всё тело. В один миг внутренности пронзила дикая до ужаса боль, не дававшая ему подняться. Он быстро глянул на руки — в руке пистолет сохранился. На волосы продолжал осыпаться серый порошок. 'Как у него получилось?!' — промелькнула мысль. Иностранец действовал неуловимо быстро, решительно. Третий омоновец, который ещё стоял на ногах, придерживая девушку, успел прицелиться и стрельнул раз по ногам. Это полковник успел заметить. Пуля со свистом отрекошетила от ноги, как от стальной брони, взвизгнула над ухом полковника и угодила в кровать. Поразившись этому, омоновец на секунду растерялся. Иностранец выбил из его рук автомат и с шумом забросил под другую кровать. Не давая опомниться, человек сжав кулак резко выбросил его вперёд прямо в грудь бойца. На груди у омоновцев должны быть бронежилеты. Однако это не помешало иностранцу сделать задуманное — ударить по солнечному сплетению. Проникая через толщу брони удар, усиленный металлом, пришёлся в цель. Бравый омоновец, схватившись за воротник, упал навзничь, хватая ртом воздух. Задыхался… Что же это?! Что происходит? Как он смог?!

— Замри! — по-английски прохрипел Малинин вслед человеку, подходящему к двери.

Он навёл на него пистолет. Прицелился в голову. Голова-то у тебя не может быть стальной!

Ныл бок. Подняться полковник не сумел. Он целился, присев на кровать, схватившись за простыни и одеяло, тянул их к себе. Их отделяло не больше двух метров. С такого расстояния Малинин не промахивался. Иностранец стоял, не шевелясь. Замер. Молчаливо смотрел прямо в глаза. В его глазах, в его взгляде не было ни жестокости, ни ярости, ни злости, ни испуга, ни холодной отрешённости, как иногда бывает у лютых отморозков. В его взгляде полковник прочитал укоризненную обиду.

— Руки вверх, живо! — скомандовал Малинин.

Подчиняясь команде, он поднял руки. Но одной рукой успел смахнуть со щеки налипшую грязь от оставленного следа ботинка.

Омоновец, стрелявший в потолок, собрался, увидел, что Малинин держит преступника на прицеле, схватил автомат, поднялся и тоже взял на мушку.