Идеaльный мир - Дим Край

Порешко старательно хотел выведать у иностранца имена. Русские или не русские — не имело ровным счётом значения. Если есть имя (конечно же с фамилией), то есть зацепка, есть свидетель или соучастник, который даст показания правдивые или ложные — это они сразу вычислят и тогда картина всех происшествий будет отчётливей вырисовываться на очень размытом холсте, который выдаёт иностранец. Или хотя бы адреса. Если есть адрес, место — тоже зацепка, тоже способствует следствию. Однако иностранец рачительно не называл имён, тем более адресов. Он уклонялся от прямолинейных ответов, типа: 'Кто твой начальник?', 'Где ты работаешь?', 'Назови своих друзей'; или называл такие имена, например, Эринс Ратистов Лаславия, что возникали сомнения: а существуют ли такие люди вообще? Он их выдумал только что? А главное, как их найти, если они реально существуют?

Следователь был обескуражен методом ответов на вопросы. Этот человек умел лаконично отвечать на вопросы и при этом оставаться нераскрытым, загадочным. Он умело обходил каверзные вопросы, запутывая следователя: вроде бы Порешко задал вопрос и иностранец подробно ответил на него, но как-то не так, по-другому, витиевато, и будто бы просто, и в то же время со скрытой многозначностью, которая обнаруживается чуть позднее. Он действительно — мастер общения. И Порешко постепенно начинал его побаиваться, хотя боятся должен был подследственный, а следователь должен его избивать вопросами, выбивать из него честные показания. Но этот иностранец умело выворачивался от прямых ударов, разворачивался и наносил свои удары в ответ, а то и делал наглые контратаки, разя встречными вопросами: что изменит, если расскажу подробную биографию, чем помогут следствию мои друзья — их вы не разыщете, к чему вы клоните?.. Как такого допрашивать?

Они с Андреем просмотрели записи камер наблюдения. Ещё раньше, до обеда. Сначала смотрели запись камеры, установленной в СИЗО, прямо над входом. Виден весь коридор, десяток дверных решёток. Так как иностранец сидел в последней камере — в конце коридора, то из-за низкокачественной записи (камера была из самых дешёвых китайских) дальний угол было трудно рассмотреть. К тому же тот участок коридора был плохо освещён и весь конец коридора был как бы в тёмной туманке. Но выход из следственного изолятора был один. И в любом случае, можно было заметить, как иностранец прошёл по коридору, вышел из СИЗО. В быстром режиме они прокрутили записи, сделанные с момента ухода майора Митрофанова, и до утра, когда в СИЗО ворвался Андрей… Ничего. Тогда они прокрутили записи медленней. Опять ничего. Пустой коридор. Никто не ходил по коридору вплодь до прихода оперативников. Тем более было не понятно, как уругваец прошёлся незамеченным под камерой.

А что же наружное наблюдение? Они просмотрели записи наружных камер. И там ничего! Не видно, чтобы кто-то спрыгивал на асфальт или подносил стремянку к окнам. Всё чисто! Это что же получается, уругваец просто исчез, растворился в ночном сумраке?..

Конечно, Порешко был заинтригован сим фактом и на допросе первым делом начал спрашивать у иностранца: как?! Как, чёрт дери, ты смог? В чём твой секрет?!.. Паут Воэ ответил, что секрета здесь нет. Всё просто до безобразия получается. Он быстро разобрался в нехитром устройстве замка, за счёт направленного прочностного поля сдвинул механический запор в замке и открыл дверь камеры. Вышел, закрыл камеру, как было. Затем подошёл к выходу, дождался когда охранник заснёт, и осторожно проделал ту же операцию. А потом направился в помещение, где лежали его вещи, взял их, открыл окно и вышел…

— Нет, нет, нет! — запротестовал Порешко. — Так не пойдёт! Давай всё по порядку. Как ты открыл дверь камеры? Что за прочностное поле ещё? Может, у тебя всё-таки ключ был?

Паут объяснил, что никакого ключа у него не было. Но комбинезон, который у него сейчас отобрали и заместо дали влажный, испачканный серый костюм, имел энергию, с чей помощью можно создавать направленное прочностное поле — то есть создавать в пространстве объёмное поле, которое действует также как твёрдый предмет. Поэтому оно и называется — прочностным.

— Ну хорошо, предположим этот бред про прочностное поле, хотя мне под этим видится отмычка. Но как тебе удалось пройти незаметным по коридору? Там же камера наблюдения была!

Он объяснил это так: почувствовав сигнал видеонаблюдения исходящий от прибора, активировал режим маскировки на комбинезоне, напялил капюшон на голову, спрятал кисти в рукава — таким образом, стал абсолютно невидимым — и пошёл к двери…

'Что за ерунда? Как почувствовал? Какой режим маскировки? — недоумевал Николай. — Этот иностранец явно над ним измывается. Он рассказывает сказки, небылицы, но правду говорить явно не собирается'… Это не злило Порешко, скорее наоборот, разочаровывало. Иностранец всем своим видом хотел сказать, что он говорит правду. Но это не может быть правдой! Ведь всё-таки есть законы физики, законы вселенной. А этот человек хочет убедить Николая в том, что законы физики и вселенной — ему нипочём, что стать вдруг невидимым для всех — это проще пареной репы, а вскрывать примитивные замки — это детская забава. Правда, он хотел убедить ещё в том, что прибыл из будущего. И что такая технология там существует. Вот если бы ему дали комбинезон — он бы доказал. Николай покосился на полковника Малинина, так как ФСБ уже забрали себе вещи иностранца. Тот отрицательно покачал головой: нельзя, не доверяю… Да, верно. Иностранец-хитрюга сможет облапошить их снова. Если чёрный комбинезон действительно умеет становиться невидимым — то он этим непременно воспользуется. И как тогда его словить? если он станет невидимым?

Так что же остаётся? Верить? Он же не сможет доказать ни про режим маскировки, ни про какое-то поле. Да, чёрт с ним! Порешко решил записывать все его показания — всё равно не убудет. 'Продолжай дальше!'

Он дождался, когда охранник задремлет на посту. Долго ждать не пришлось. Охранник смотрел какой-то скучный фильм и его потянуло в сон. 'Что, прямо-таки почувствовал, что спит? Через дверь, через стену?' — Да! Вот такое вот у него обоняние! Опупеть можно… Паут тем же прочностным полем открыл замок СИЗО и вышел.

— Скрипучая дверь попалась, — пожаловался Паут. — Совсем не следите за состоянием дверей. Пришлось лишь приоткрыть и протиснуться осторожно. Потом тихонько закрыть. Вернуть в такое же положение — на замок.

Затем он пошёл в помещение, где хранились его вещи, чтобы забрать. Кабинет оказался на замке. Пришлось повозиться с дверью немного.

— А откуда знал куда идти? — любопытствовал Николай.

— Пояс давал мне навигацию.