Идеaльный мир - Дим Край

Он не сбежал.

Двери кабинета от могучего толчка распахнулись и в помещение тёмной гурьбой вошли люди. Их было много. Не меньше дюжины. Среди них Антон Викторович узнал полковника Андрея Малинина, двух следователей Николая и Андрея, а также начальника отдела милиции товарища Утёсова, который здоровыми своими ручищами распахнул двери настежь:

— Проходите, проходите, господа-товарищи, усаживайтесь… Может, водички желаете. Давайте водички нальём. Антон, подай мне бонаквы.

Значит, словили! Даже не озираясь на их лица, по шуму, гаму и чрезмерному добродушию начальника — было всё понятно.

Гости расселись. По левую сторону от майора присел полковник Малинин, по-приятельски моргнул глазком. Во главе стола уселся тучный Утёсов. Начал:

— Друзья! Не успел я, значит, разгневаться как следует, да потрясти кого-нибудь за поджилки, как вы мигом исправили положение. Поймали сбежавшего преступника!.. Вот это я понимаю, подошли к делу серьёзно. Вот это я понимаю, оперативность… — он выбросил сжатый кулак над столом. — Что ж, надо поблагодарить нашего лучшего следователя в отделе Николя Порешко, который своевременно объявил общую тревогу и организованно, слаженно действовал — собрал нужных людей, объявления разослал. Если бы не он — хер бы мы кого схватили. Также его коллега, хороший следователь Андрей Вакунин, который принимал усердное участие в розыске, тоже заслужил внимание и уважение. Орлы!

— Я прошу меня извинить, — подался вперёд полковник Малинин.

— Ах да. Не успел отметить нашего гостя из ФСБ — полковника Малинина. Он тоже достойно проявил себя при поимке иностранца. Мне это доложили…

— Нет, нет. Полноте, — начал отмахиваться полковник. — Почитать и восхвалить будем после. Сейчас надо решить принципиальный вопрос. Как изолировать иностранца и как с ним поступить дальше?.. Скажу, что мы сюда приехали специально за ним. И хотим его забрать, для дознания, как можно быстрее.

— Куда торопиться? Он же изолирован.

— Да, — согласился полковник ФСБ. — Но это я считаю не надёжным.

— Да как так ненадёжным? — изумился Утёсов. — Две пары наручников, бетонная одиночка, четверо вооружённых, крепких бойцов-омоновцев. Разве не достаточно?

— Он уже одни наручники сломал. И паре бойцов переломал кости… — категорично отметил Малинин.

— Что?

Утёсов был ошеломлён. Не всё он ещё знал, не всё ему успели доложить о беглеце. Майор был заинтересован, хотелось сейчас же узнать подробности от Малинина.

Малинин между тем продолжал настаивать:

— Я заявляю, что надо его как можно скорей изолировать. За ним нужно ежесекундно приглядывать. Это очень опасный человек! Он крайне умён, хитёр и проворен. Он силён и знает профессиональные бойцовские приёмы. Он — агент иностранной разведки. И если он найдёт какую-либо лазейку — то он ей непременно воспользуется и повторно прорвётся, какие бы заграждения ему не устанавливали. Но если он поймёт, что бежать ему некуда — он попробует себя убить, лишь бы не даться живым. Потому что ИМ в плену нельзя оставаться в живых… Вы этого хотите?

Он глянул на майора, на полковника Утёсова, на остальных. Все молчаливо моргали глазами, недоумённо переглядываясь с соседями за столом.

— Нет, упаси Боже! — воскликнул Утёсов.

— И я не хочу такого. Поэтому требую, передать этого человека мне — в наш отдел. Мы уж разберемся, кто он такой, откуда; установим личность, и если повезёт, даже узнаем то, что не должны были знать.

— Нам надо его допросить! — вставил Антон Викторович, понимая, что иностранца у них отбирают и никогда уже не вернут. — Он должен объяснить нам, как смог сбежать из СИЗО.

— Хорошо, — согласился полковник. — Допрашивайте. Но я хочу присутствовать при допросе.

Он тоже был заинтригован не меньше. Поэтому здесь или там, у себя узнать небольшие подробности побега — для него не играло роли.

Порешко ещё не приходилось в такой обстановке допрашивать подследственного. В небольшом помещения для проведения допросов позади него стояли: его начальник, майор милиции Митрофанов и полковник службы контрразведки Малинин. Допрос, по понятным причинам, шёл на английском. Антон Викторович кроме весёлой фразы: 'Хау уду ю ду, я вас всех имел ввиду' — по-английски ничего не знал (и вполне возможно не знал самого значения весёлой фразы), поэтому частенько задавал вопросы типа — 'Что он говорит? Что лепечет этот уругваец?' то ему, Николаю, отвлекая от допроса, то полковнику, который к счастью хорошо понимал иностранную речь. Из-за этого отсутствовала сама атмосфера допроса. В помещении не должно быть много людей. Идеальный вариант — когда сидят только подследственный и следователь. Потому что чужие люди инертно тревожат окружающую обстановку, отвлекают своим взглядом, присутствием, не дают сосредоточиться как допрашиваемому, так и следователю. И дружеского диалога — как результат хорошей работы следователя на допросе либо нет, либо диалог становиться тяжёлым, безжизненным, с неудовлетворительным результатом. Но майор и полковник обязаны присутствовать при допросе. Это важное условие, которое приходилось соблюдать. С другой стороны помещения перед глазами поверх иностранца замер вооруженный федерал. Его приставили — следить за подследственным, чтобы тот фокусы не выкидывал. Без этого тоже, видите ли, нельзя…

К счастью иностранец оказался доверчиво наивен. Стоило только Порешко сказать, что пока Паут не ответит на все вопросы, не расскажет как ему удался побег, его не отпустят — и он неожиданно для всех стал разговорчив и улыбчив. Слова из него не приходилось вытягивать, как было прошедшей ночью. Он оказался податлив, словоохотлив. Но нёс в основном какую-то чушь, рьяную ахинею. Николай Порешко не мог поверить, что иностранец говорит без шуток, всерьёз, поэтому упорно требовал говорить только правду и не давать ложные показания — потому как, если его, иностранца, уличат в даче ложных показаний (а как же его уличить, если он действовал один?), то его придётся строго наказать, чего, конечно же, никому не нужно. Однако иностранец повторял свои показания раз за разом и убеждал — так было, что он не врёт. Мда… Порешко записывал показания иностранца на листки бумаги, осознавая, что пишет ересь. Это никак не пригодиться следствию. Разве что пригодится для розжига топки или в качестве дополнительной макулатуры при следующем ремонте отделения.

Порешко старательно хотел выведать у иностранца имена. Русские или не русские — не имело ровным счётом значения. Если есть имя (конечно же с фамилией), то есть зацепка, есть свидетель или соучастник, который даст показания правдивые или ложные — это они сразу вычислят и тогда картина всех происшествий будет отчётливей вырисовываться на очень размытом холсте, который выдаёт иностранец. Или хотя бы адреса. Если есть адрес, место — тоже зацепка, тоже способствует следствию. Однако иностранец рачительно не называл имён, тем более адресов. Он уклонялся от прямолинейных ответов, типа: 'Кто твой начальник?', 'Где ты работаешь?', 'Назови своих друзей'; или называл такие имена, например, Эринс Ратистов Лаславия, что возникали сомнения: а существуют ли такие люди вообще? Он их выдумал только что? А главное, как их найти, если они реально существуют?