Времяточец: Исход - Терренс Дикс

Пока что всё знакомо, – подумал Доктор. История была такой, какой он её знал, какой она должна была быть. Но где-то что-то изменилось. Вопрос был в том, где, как, и почему?

Он открыл другую папку.

***

Хеммингс и Эйс были в комнате для допросов. Это был ещё один подвал с бетонными стенами, в центре стоял стол, а с потолка свешивалась мощная лампа. Стол был привинчен к полу, и в нём были странные углубления с тёмными пятнами. На потолке был крюк, а в углу были ванна и раковина.

Они сидели по разные стороны стола на жёстких деревянных стульях. Хеммингс курил сигарету и вертел в руках хлыст. Как неоригинально, – подумала Эйс. Зловещая комната и мужчина с хлыстом, одетый в чёрную униформу – она это видела в сотнях старых кинофильмов. Но ей всё равно было не по себе. Как там когда-то сказал Доктор? «Не смотри на клише свысока, Эйс. Единственная причина того, что они становятся клише, состоит в том, что они работают».

Внезапно Эйс поняла, что ей страшно. Нужно перехватить инициативу, – подумала она. – Взять на себя контроль, как это делает Доктор.

– Долго мне ещё ждать? – громко спросила она.

Хеммингс ударил хлыстом по столу:

– Это я решать буду!

– Вы слышали приказы герра Доктора, – дерзко сказала Эйс. – Я должна быть арестована, задержана на какое-то время, как будто меня допрашивают, а затем отпущена с другими задержанными, чтобы я могла связаться с подпольем.

Хеммингс улыбнулся.

– «Как будто» допрашивают, – мягко сказал он. – Но насколько «как будто», вот в чём вопрос, – он говорил мягким, мечтательным шёпотом, словно в трансе. – Может быть, мне следует подвергнуть вас полной программе? Начать можно с порки. О, это будет в полном соответствии с инструкцией. Стандартное количество ударов в присутствии врача... на всякий случай. Даже официальные бланки будут заполнены, – он кивнул на стоявшую в углу ванну: – Водные процедуры обычно очень успешны. Погружаем голову и держим, пока лёгкие не готовы взорваться, затем вынимаем... и снова под воду... – он указал на крюк в потолке. – Или, к примеру, «карусель». Руки связываются за спиной, подвешиваем за запястья, и крутим туда-сюда. Последствия могут оказаться неизлечимыми. Некоторые потом никогда не могут больше выпрямиться.

Сделав глубокую затяжку, он посмотрел на горящий кончик сигареты:

– Даже простая сигарета, если её приложить к нужному месту...

Да он псих, – подумала Эйс, – настоящий извращенец, а я в его власти. Огромным усилием она подавила дрожь в голосе.

– Слушай, ты, садист. Это всё понарошку. Я не – повторяю – НЕ настоящая пленница. Ты слышал приказ герра Доктора. Если ты его нарушишь, или перестараешься, то очень, очень пожалеешь.

Хеммингс долго и глубоко вздохнул:

– Да. Да, конечно. Какая жалость. Может быть, в другой раз.

– Другое дело, – сказала Эйс. – Я вижу, что ты обожаешь свою работу, но надо держать себя в руках.

Он нагнулся к ней через стол, сверкая глазами:

– Но я не думаю, что мы можем выпустить тебя с допроса без единой царапины. Это было бы абсолютно неубедительно.

Хеммингс наотмашь ударил Эйс по лицу, и она упала со стула.

7. СОПРОТИВЛЕНИЕ

В кабинете на верхнем этаже Канцелярии в Новом Берлине Альберт Шпеер, главный архитектор Тысячелетнего Рейха, изучал подборку чертежей. Огромное окно давало вид на перестроенный город с широкими бульварами и колоссальной триумфальной аркой, гигантскими стадионами, административными зданиями и вокзалами. Большей части старого Берлина уже не было, и новый город своими колоссальностью и грандиозностью превосходил Рим и Афины времён их расцвета. Это был город с населением десять миллионов человек, он стоял во главе Германской Империи с её 140 миллионами граждан и бесчисленным множеством рабов.

Шпеер только что вернулся со встречи с самим Фюрером. Он демонстрировал ему проекты нового Дворца Фюрера, который должен был стать высшим достижением Нового Берлина. Он будет в сто пятьдесят раз больше, чем старая Канцелярия Бисмарка. Два миллиона квадратных метров общей площади этажей, восемь огромных приёмных залов, театр, обеденный зал с местами на тысячу человек. Но он всё ещё не был построен, и Фюрер был недоволен. Шпеер вздохнул. За последние пять лет они перестроили большую часть Берлина, и даже ресурсы Германской империи, опирающиеся на бесконечные запасы рабского труда, не могли сделать невозможное.

В кабинет вошёл Мартин Борман. Личный секретарь Гитлера был одним из самых влиятельных людей в Рейхе, и одним из очень немногих, кто всё ещё мог общаться с Гитлером.

Он вопросительно посмотрел на Шпеера:

– Как прошла ваша встреча?

Архитектор пожал плечами:

– Обычная нетерпеливость. Даже Рим не за один день был построен, но попробуйте сказать об этом Фюреру. Он разозлился.

– Этого я и боялся. Опять был припадок?

– Боюсь, что да. Пришлось вызвать врачей, и я ушёл.

– Его состояние ухудшается, – медленно сказал Борман. – Его постоянное стремление что-то делать, внезапные приступы. Победа в войне не дала ему покоя, он теперь стал ещё неспокойнее, чем раньше. Иногда мне кажется, что он истощит себя.

Шпеер промолчал. У него в ушах всё ещё звучал голос Фюрера, энергичный и кричащий; его всё ещё преследовало то, что он увидел в ярко-голубых глазах Гитлера, или даже за ними. Что-то запертое, разочарованное, бушующее... что-то не совсем человеческое.

***

Удар Хеммингса пришёлся Эйс между носом и верхней губой. Это было ужасно больно, и из носа тут же хлынула кровь. Она свалилась со стула, перекатилась через плечо, вскочила на ноги, и бросилась на Хеммингса, пытаясь достать руками его лицо. Хеммингс удивлённо отпрянул от неё, выставив для защиты руки. Придя в себя, он схватил её за предплечья, больно вонзив стальные пальцы в её кожу, и сильно встряхнул её. Её голова дёрнулась назад и вперёд, забрызгав кровью из носа его униформу. Брезгливо прорычав, он толкнул её в угол. Она налетела на стену и сползла по ней на пол.

Тяжело дыша, Хеммингс посмотрел на неё. Нос и губа у неё распухли, всё лицо и большая часть футболки были залиты кровью.

– Да, так гораздо убедительнее, – сказал он и нажал кнопку звонка у двери.

Почти мгновенно дверь открылась, и появились двое громил из Freikorps.

– Оправдана после предварительного допроса, – сказал Хеммингс. – Отправьте вместе с остальными на освобождение.

Оба солдата не проявили ни удивления, ни даже интереса к внешнему виду Эйс. Они просто схватили её под руки и подняли на ноги. Словно они за мусором пришли, – подумала Эйс; – впрочем, учитывая моё состояние...