Времяточец: Исход - Терренс Дикс

За стойкой было видно нагретый титан, а рядом с ним стоял высокий старик с седыми волосами. Он грязной тряпкой протирал стойку и показался Эйс знакомым.

– Привет, Ма, – крикнул он. – Что, тебя отпустили?

– Попалась в одну из случайных облав Freikorps. Просто всё те же рутинные проверки. Снова поймали всё тех же. Не знаю, зачем они время на это тратят.

Эйс замерла:

– Минуточку, – она повернулась к толстой женщине. – Так вы и есть Ма Баркер, а это ваше кафе?

– Точно, дорогуша.

– Вы владелица заведения, которое я искала, и мы оказались в одном грузовике?

– Жизнь полна небольших совпадений, дорогуша, – спокойно сказала Ма Баркер.

– Да? Для меня это слишком большое совпадение, – сказала Эйс. – Думаю, мне лучше уйти.

– О, я так не думаю, дорогуша, – сказала Ма Баркер. – Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим. Правда, Попп?

– Боюсь, юная леди, о вашем уходе и речи быть не может, – сказал старик.

Его голос изменился, а в руке появился огромный револьвер.

Ма Баркер в раскачку прошла к двери, заперла её, перевернула табличку с надписью «ЗАКРЫТО», и подтолкнула Эйс в сторону стойки.

– Налей девушке чаю, Попп. И нам с тобой тоже налей.

Старик налил в три толстые фарфоровые чашки чаю и кивнул на стоявшую на стойке жестяную сахарницу. Рядом с ней лежала облепленная сахаром ложка, цепочкой прикреплённая к стойке.

Эйс попробовала чай. Он был горячий, крепкий, и действительно имел вкус чая.

Ма Баркер шумно хлебнула чай.

– Бутербродов нет каких-нибудь?

– У меня под стойкой есть настоящее масло и хорошая ветчина, – сказал Попп. – Они выпали из грузовика Freikorps.

Он вынул из-под стойки кусок ветчины, длинный тонкий нож, буханку хлеба, и пакет масла. Револьвер он положил в пределах досягаемости – своей, а не Эйс – достал из ящика нож для хлеба и начал отрезать ломти.

Ма Баркер взяла длинный нож и начала нарезать ветчину.

– Ну что, дорогуша, – сказала она. – Кто ты такая и что тебе тут нужно?

Эйс кивнула на старика:

– Вы меня сюда пригласили... на Фестивале. Вы красили какую-то оградку, которая и так была покрашена.

– Я твоего друга пригласил, – сказал Попп. – Невысокого такого, в смешной шляпе. Почему его нет?

– Он занят, – сказала Эйс. – Поэтому послал меня.

– А зачем он тебя прислал?

Эйс попыталась вспомнить инструктаж Доктора. Толку от этого было не много.

«Просто поговори с ними, Эйс», – сказал он. «Нельзя им рассказывать кто мы и откуда, они всё равно не поверят. Нельзя рассказывать о том, что нам на самом деле нужно, в это они тоже не поверят. Просто скажи, что мы хотим помочь. Узнай всё, что сможешь, о том, что тут происходит, начиная с начала войны, с поражения Англии. Посмотри, не сможешь ли найти какие-нибудь намёки на внеземное вмешательство... на что-нибудь, похожее на Времяточца». После небольшой паузы он добавил: «И не давай им нитро-9».

Эйс сообразила, что Попп и Ма Баркер выжидающе смотрят на неё. Она посмотрела на пистолет рядом с Поппом, на длинный нож в руках у Ма Баркер, и поняла, что от её слов зависит её жизнь.

– Мы с Доктором прибыли издалека, – сказала она. – Не спрашивайте, откуда, я не могу ответить.

– Из Америки? – спросил Попп. – У нас в стране таких синих будок не делали.

– Из Канады? – предположила Ма Баркер. – Правительство в изгнании?

– Да какая разница? – сказала Эйс. – Поверьте, вам это не нужно знать, – почувствовав внезапное вдохновение, она добавила: – А то, чего вы не знаете, вас не смогут заставить рассказать.

К её облегчению, слушатели кивнули, соглашаясь.

– Мы явились сюда, чтобы узнать, не можем ли мы вам помочь, – продолжала она. – Но для этого нам нужно знать о том, что тут происходило с начала войны.

Они недоверчиво смотрели на неё и молчали.

– Послушайте, – отчаянно сказала Эйс. – Я ведь не прошу выдавать никакие секреты. Я не хочу знать ничего из того, что нацисты не знают – ни имён, ни явки. Мне просто нужно знать об обычной жизни тут. Всё то, что вы знаете, а мы не знаем, потому что вы тут были, а мы – нет.

Попп и Ма Баркер переглянулись.

– Не вижу в этом вреда, – сказала Ма Баркер.

Попп сказал:

– Почему бы и нет... а там посмотрим.

Они начали рассказывать. Они рассказали о молниеносном завоевании, о немецких войсках в Уайтхолле, появившихся там раньше, чем кто-то успел понять, что происходит.

– Вскоре после этого был подписан Англо-Германский Договор, – сказал Попп. – Просто вычурное название для капитуляции.

– А потом они вернули его на трон, – сказала Ма Баркер. – И её, эту американку, к которой он убежал! – она фыркнула: – Королева Уоллис!

– Продолжайте, – сказала Эйс. – Что было дальше?

А дальше начались аресты всех, кто представлял собой хотя бы гипотетическую угрозу Рейху.

– Госслужащие, бывшие офицеры, активисты профсоюзов, адвокаты, не успевшие сбежать члены Парламента, – сказал Попп. – Чёрные списки у них были готовы – замели почти всех.

– А что случилось с евреями, можешь сама догадаться, – сказала Ма Баркер. – И с цыганами, с инвалидами, и со всеми теми, кого они считали бесполезными.

Затем начались массовые депортации.

– «Добровольная Рабочая Сила», – сказала Ма Баркер. – Добровольная – обхохочешься.

– Всех трудоспособных мужчин от семнадцати до сорока-пяти собрали и увезли, – сказал Попп.

Эйс вспомнила, что кроме оккупантов и их приспешников они с Доктором видели только женщин, детей, и стариков.

– Что с ними случилось?

– Отправили на Континент – рабский труд, – сказал Попп. – Они укрепляют «Крепость Европа», помогают строить Новый Берлин. Работают до смерти, насколько я слышал. Как бы там ни было, никто не вернулся.

– Женщин тоже, – сказала Ма Баркер. – Правда, только голубоглазых блондинок. Их отправляли в Расовые Центры рожать детей от эсэсовских ублюдков. Они хотят воспитать этих детей в Германии и отправить их обратно сюда, когда из них вырастут хорошие нацисты.

– Почти всё, что имело ценность, было отправлено в Германию. Культурные ценности, промышленное оборудование, всё. Оставили нищую, пустую страну стариков, большая часть которых живут впроголодь и выполняют непосильную работу. Когда они перебьют нас всех, они заселят это место хорошими чистокровными арийцами. Английского народа больше не будет.

– А вы тогда как? – спросила Эйс. – Вы, похоже, как-то держитесь.

– Делаем что можем, дорогуша, – сказала Ма Баркер. – Немного воровства, немного саботажа.

– Немного сброшенных в реку нацистских чиновников? – предположила Эйс.

Попп отрезал длинным ножом ещё один кусок ветчины.