"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

Однако не успела она насладиться созерцанием это мига торжества, как очередная страшная догадка заставила её остановится, замереть, вцепиться в дверной косяк и наплевав на макияж, начать нервно вытирать ладонью обильно выступивший на лице пот. Да, она не могла ошибиться -- это была та самая одновременно и страшная, и абсолютно правдоподобная мысль, которая уже несколько мгновений свербела где-то внутри и теперь, наконец, вырвалась наружу. Мысль о том, что пригретый её лаской и покровительством бывший энкэвэдэшник, вскормленный кровавым сталинским режимом, конечно же, не мог не предвидеть её подобную реакцию. Более того, он непременно был обучен не оставлять свидетелей -- стало быть, где-нибудь поблизости Марию, без сомнений, уже поджидает наёмный убийца. Или, страшно подумать -- хотя чего уже бояться! -- сам Алексей, прекрасный и чудовищный, как Дориан Грей, хладнокровно взводит за углом ледяной затвор своего нагана или вальтера... Начала сильно кружиться голова. Интересно знать, куда он будет целиться -- в голову или в грудь?

-- Vous allez bien?-- вдруг услышала она, как к ней обращается пожилой господин, направляющийся на прогулку с ухоженной старушкой и весёлой собачкой на длинном поводке. -- Puis-je vous aider?

-- No, -- отрешённо ответила Мария, понемногу приходя в себя. -- I am all right.

Дождавшись, когда пожилая чета проследует вперёд и перестанет оглядываться, она также вышла на улицу и с наслаждением подставила мокрое от волнения лицо под порыв свежего ветра, идущего с озера. Светящиеся круглые часы показывали начало десятого, небо быстро темнело, в воздухе пахло сыростью воды, смешанной с ароматами дорогих духов. На веранде поблизости горел яркий свет и сновали официанты, там шумно праздновала развесёлая компания каких-то богатеев. Фортепиано и виолончель наигрывали что-то до боли знакомое из репертуара "Платтерс" или Фрэнка Синатры... Двое мужчин, прижавшись друг к другу, попытались исполнить нечто наподобие тура вальса, однако зацепившись за край стола, под всеобщий смех и грохот посуды, оба повалились на пол...

Мария огляделась по сторонам -- Алексей как в воду канул.

"Плохо дело, -- подумала она. -- Неужели так всё и произойдёт?"

Неожиданно родилось спасительное решение -- немедленно позвонить Алексею самой. Позвонить, даже если этот звонок обнаружит её местонахождение и позволит сбыться её самым страшным предположениям. Ещё раз быстро всё обдумав и решив, что лучше ужасный конец, чем этот ужас без конца, она достала из сумочки свой "афйон" и негнущимися пальцами набрала заученный наизусть номер.

Алексей ответил немедленно. Оказалось, что по причине шумной компании, оккупировавшей веранду, он дожидается её за дальним и плохо освещённым столиком, единственным достоинством которого является крошечная табличка, разрешавшая курить. И последнему обстоятельству он был бесконечно рад.

Целая гора в мгновение ока низверглась с Машиных плеч. От восторга она едва не зашвырнула айфон в кусты и с трудом сдержалась, чтобы не закричать или запеть от невыносимого чувства радости. Наплевав на все приличия, она, как уличная девчонка, застыв под фонарём и подперев коленкой ридикюль, спешно восстановила макияж и затем, стараясь ровным и глубоким дыханием навсегда похоронить остатки посетившего её наваждения, быстрыми шагами пошла, а вскоре и побежала туда, где Алексей, дожидаясь её, спокойно пил коньяк.

Приняв её за свой стол, он как ни в чём ни бывало предложил Маше обсудить ближайшие планы, резонно полагая, что она захочет остаться на какое-то время в Швейцарии или посетить другое нужное ей место. Раньше она несколько раз упоминала, что хотела бы заехать на парочку дней на Лазурный Берег, где живёт подруга, вышедшая замуж за тюменского миллионера, и Алексей был не прочь выполнить любой её каприз. Однако Мария сразу же ответила, что не имеет никаких особенных планов, и потому готова отправиться туда, куда он пожелает поехать сам.

Алексей задумался и признался, что хотел бы, конечно, провести недельку-другую в любезной его сердцу Франции, однако считает подобный отдых непростительной роскошью -- ведь нужно, не теряя времени, начинать искать второй код, который был известен Раковскому, а для этого необходимо возвращаться в Москву, залезать в архивы... С другой стороны, небольшой отдых также бы не помешал. Отсюда родилась мысль -- отдохнуть, одновременно направляясь в сторону дома: взять напрокат автомобиль и двинуться на нём на восток, через Австрию и Словакию.

-- А потом -- через Польшу или Украину, -- напомнила Мария географическую реальность. -- Но там мы вряд ли отдохнуть сможем.

-- В этом случае, -- не стал спорить Алексей, -- мы спустимся на юг, в Югославию.

-- В бывшую Югославию, -- снова уточнила Мария.

-- Да, в бывшую... Отец в середине тридцатых находился там в командировке и привёз кучу сувениров, из которых мне запомнилась цветная открытка с изображением лазоревого заката над Адриатикой. Почему-то именно лазоревого... Между прочим, продукция белогвардейского издательства, подпись была на русском языке со старой орфографией. Эта открытка постоянно стояла у меня в витрине книжного шкафа... Так что -- почему бы и нет? -- погостим на Адриатике, воплотим в жизнь детскую мечту!

Утром Алексей вызвал агента, занимающегося прокатом автомобилей, и несмотря на все попытки последнего всучить им роскошный внедорожник или хотя бы представительский "Мерседес", настоял на аренде небольшого и скромного "Ситроена". Хорошо позавтракав и сердечно поблагодарив за гостеприимство персонал отеля, наши герои отправились в дорогу.

Путешествие, в котором предстояло преодолеть без малого тысячу километров, отлично спорилась. К обеду они безостановочно миновали Берн и подъехали к Цюриху, откуда повернули на юго-восток в направлении озера Валензе. Кофе на полдник пили в центре Вадуца, столицы Лихтенштейна, напротив лоснящегося от солнечных бликов изваяния возлежащей на бронзовых перинах красавицы с грудями-колбами, утомлённой и распухшей от полноты и покоя здешней неспешной жизни. После седого Фельдкирха, в окрестностях которого, казалось, русалки вполне могли когда-то спрятать Золото Рейна, начиналась потрясающей красоты горная дорога, где от величия тирольских перевалов захватывало дух и звенело в ушах. После Инсбрука они неожиданно очутились на территории Германии, однако выяснили это лишь после того, как на подъезде к Зальцбургу наткнулись на австрийский пограничный знак давно упразднённого контрольного пункта. До Вены оставалось более двухсот километров, начинало темнеть, однако Алексей, разогнавшись по великолепному автобану "Вест", решил во что то ни стало "ехать до конца".