"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

Спустя минут пять все неразъехавшиеся гости стали свидетелями сцены странной и немыслимой: два дюжих охранника на плечах тащили обмякшего спортсмена с огромным синяком под глазом и разбитым в кровь ухом. Костюм олимпийца был измят до невозможности и местами выпачкан жёлтой жирной глиной.

Его тут же усадили в садовое кресло и принесли воды. Ветер доносил тревожный шёпот: "В дальнем углу нашли... Возле старого сортира... Если б не собака!..." Несчастного немедленно обступили со всех сторон, посыпались вопросы и полились соболезнования. Кто-то стал звонить в "Службу спасения".

Пришедший в себя Ласточкин вскорости поведал, что вступил в спор с кем-то из гостей, ему неизвестным, и, когда, увлечённый этим спором, удалился со своим собеседником в дальний угол, то тот внезапным ударом по сонной артерии его нокаутировал. Ничего более пострадавший спортсмен не помнил и сообщить не мог, ссылаясь на темноту и потерю сознания.

К счастью, могучий организм Ласточкина успешно справлялся с последствиями нокаута -- уже через несколько минут он смог самостоятельно подняться с кресла. Его жена тотчас же заявила, что отвезёт супруга к личному врачу и потому приезда врачей они дожидаться не станут. Громко объявив всем спасибо за сочувствие, с гордым выражением лица она повела мужа к машине.

-- Интересно, кто же это Ласточкина так разделал? -- задал риторический вопрос Борис, когда их кабриолет уже спокойно катился в сторону Москвы по ухоженному и тщательно освещённому Рублёво-Успенскому шоссе.

-- Наверное, кто-то из конкурентов по олимпийскому движению, -- высказал своё предположение Алексей, не отрываясь от дороги. -- Звериный оскал капитализма!

-- Нет, это дело рук Виталика, -- с абсолютным спокойствием констатировал с заднего сидения доселе молчавший Петрович. -- Того взбудораженного малого в одежде бродяги. Всё произошло в моём присутствии.

-- Как! И ты ничего не предпринял? -- сидевший рядом с ним Борис даже поперхнулся от неожиданности.

-- Этот мерзавец заслуживает большего наказания, поэтому я не стал вмешиваться.

-- А что же произошло? -- обернулась Мария.

-- Ласточкин в разговоре с Виталиком стал развивать тему о том, что якобы наши диверсанты, героически действовавшие в годы войны в тылу врага, все поголовно -- сволочи и негодяи. Они, оказывается, не только уничтожали священную частную собственность, но и теперь, словно из могилы, мешают Ласточкину снести в его поместье какие-то постройки, объявленные памятником войны. Если бы ты слышал, Лёша, какими словами он гнобил и оскорблял наших с тобой однополчан! И что он, подлая его душа, нёс про Зою Космодемьянскую, которую я лично инструктировал в диверсионной школе и помню как живую...

-- И ты не сдержался?

-- Я разведчик, и должен скрывать эмоции. А вот Виталик, которому я незадолго до этого рассказал, как именно эта девочка погибла, контролировать себя не смог. Просто догнал Ласточкина и отключил одним ударом.

-- Надо всё-таки сразу было вызвать врача, -- сердобольно посетовала Мария.

-- Совершенно ни к чему. Уверяю вас, эти типы очень живучие, -- ответил Петрович и вздохнул.

-- Да, -- сказал Борис, прервав наступившее молчание. -- Виталик, при всей его безбашенности, -- очень искренний и порядочный человек. Только жаль его безумно -- из таких миллиардных долгов, какие у него теперь, живыми не выкарабкиваются... Мне кажется, что с ним... с ним что-то нехорошее должно скоро произойти. Ну да ладно, Бог поможет. Домой пора, уже третий час.

Глава восьмая

Елисиум

Часть первая

Как только отшумели праздники, Петрович отбыл в Волгоградскую область, чтобы помочь внуку Елизаветы Валерьяновны с запуском в работу овощной фермы. В Петрово-Дальнем случилось ЧП: из-за затеянного соседями ремонта водопровода произошёл скачок давления в трубах, и дача Кузнецовых протекла. Встал вопрос о срочном ремонте с просушкой стен и заменой труб, ради организации которого Борису пришлось бросить все остальные дела. А из Екатеринбурга позвонила старая подруга родителей с просьбой пустить пожить на несколько недель в московской квартире -- внук собрался поступать в МГУ, и она хотела перед его приездом на экзамен "всё хорошенько подготовить". Отказать в этой просьбе было невозможно, и понимая, что в случае успешной сдачи экзамена постой уральских знакомых может затянуться весьма надолго, Борис обратился к Алексею и Марии со следующим предложением.

-- В Дальнем плесень, квартира скоро будет занята. А вам нужно где-то пожить одним. Я созвонился с тёткой -- она на всё лето уезжает в Болгарию, где семья племянника прикупила квартиру у моря, и согласна, чтобы вы переехали на её дачу в Малаховке. Направление не столь пафосное, как Рублёвка, но зато поживёте в тишине.

-- Не вижу причин для уныния. Перед войной именно в этих местах проводила лето большая часть интеллигенции, -- согласился Алексей.

-- Замечательное предложение! -- с радостью отозвалась Мария. -- Но боюсь, мы окажемся обузой. Ведь дачу на целое лето можно сдать за хорошие деньги.

-- Она принципиально не сдаёт, -- успокоил сестру Борис. -- Для Екатерины Андреевны недопустимо нарушение сакральности древних стен. Поэтому -- ключи только для своих!

Не успела захлопнуться за спиной дачная калитка, как Алексей с умилением увидел, что вернулся в довоенную юность. Старый и уже покосившийся одноэтажный дом постройки 1935 года, о чём извещала надпись под коньком, вырезанная из рассохшейся фанеры, буквально утопал в зарослях непомерно разросшегося сада. Часть вишнёвых деревьев была уже сухой, однако остальные -- цвели отчаянно и очумело. Бело-розовым флёром подёрнулись высоченные яблони, помнившие, надо полагать войну, а чуть ниже всего этого великолепия, заполняя остающееся пространство сада, распускалась сказочная густая сирень.

В доме -- несмотря на то, что там всю зиму работала газовая колонка, -- кисловато-пряно пахло сыростью и поскрипывали при ходьбе крашеные половицы. Буфет в столовой был забит старой, даже порой антикварной посудой, которую по обыкновению москвичи предпочитают развозить по дачам. С окон свисали кружевные занавески, плавно перетекая на обеденный стол, покрытый бордового цвета парадной скатертью с длинной бахромой, ниспадающей до пола. Выдающихся габаритов холодильник "ЗИЛ", когда его включили в сеть, сперва зарычал, как трактор, однако очень скоро, успокоившись, выдал весьма сильный холод, крепко приморозивший к испарителю неосторожно брошенный на него пакет с припасами.

-- Клопов и тараканов нет, -- констатировала тётушка Бориса, приоткрывая дверцы гардероба в спальне и выдвигая один за другим комодные ящички.