"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

-- Конечно, конечно, вы абсолютно правы! Талант нужно развивать, пусть она развивает, но вот использовать она его сможет только в узком домашнем кругу, уж вы мне поверьте! Ибо миром искусства сами знаете, что правит.

-- Знаю, деньги.

-- Не только деньги, мой милый. Прежде, чем приходят деньги, формируются стандарты и стереотипы. Во времена Моцарта и Доницетти были один стандарты, теперь -- другие. Сегодня рынку колоратуры и стаккаты не нужны. А знаете, почему? Потому, что публика хорошо потребляет лишь то, что она сама способна в каком-то приближении воспроизводить. Никто и никогда не согласится платить за то, что ему ни при каких обстоятельствах абсолютно недоступно в домашнем музицировании или под караоке. Никто и никогда!

-- Но мне наплевать на деньги, -- немного раздражённо и с грустью в голосе ответила Мария.

-- Не смешите меня, голубушка! Даже если вам наплевать, то вот ему, -- и она кивнула в направлении Алексея, сидевшего в кресле неподалёку, -- ему, вашему спутнику, это вовсе не всё равно!

-- Отвечу честно, мне тоже всё равно! -- отозвался Алексей, не вставая. -- Я разобьюсь в щепу, но найду, как обеспечить Машу всем необходимым. А она пусть развивает те свои способности, которые получила от природы. Так что обойдёмся без операции.

-- Абсолютно согласен, -- резюмировал Борис.

Однако тут Мария неожиданно лукаво улыбнулась старушке и заявила, что телефон хирурга она записать готова и что над операцией -- подумает.

-- Умница, я же говорила! Умница! -- всплеснула та руками.

-- При одном условии, -- спокойно ответила Мария и, подойдя к плетёному креслу, в котором сидел Алексей, возложила свои руки ему на плечи. -- При условии, что об этом попросит меня он.

И, наклонившись, поцеловала Алексея в волосы.

Наступившую на миг тишину пришлось прерывать виновнику поцелуя:

-- Ну вот об этом я точно не попрошу! Кстати -- мы забыли, что обещали что-то исполнить. Публика, похоже, уже заждалась.

-- Этой публике, -- заговорила старушка Гановская ровным и спокойным голосом, бросив в сторону толпы гостей надменный взгляд, -- им ближе не академический вокал выслушивать, а под "Мурку" плясать. Хотя когда-то эта самая "Мурка" была прекрасная и чистая мелодия... Я -- старый человек, мне нечего скрывать, и мой сын это тоже знает: половина из тех, что там толпятся, -- абсолютно неграмотные и невежественные люди. Вторая половина -- негодяи, которые шли к вершинам по чужим судьбам и трупам. Баловни судьбы и преступники, ничего более... Однако вы правы, мы им обещали меленький концерт. В конце концов, их расположение нужно всем нам для нашей работы... Я слышала, вы что-то что из Вагнера сейчас споёте?

-- Из Вагнера? -- искренне удивилась Мария. -- Из Вагнера я знаю крошечную партию Фреи из "Золота Рейна", и это всё, пожалуй. Пробовала, правда, как-то ещё Эльзу, Einsam in truben. Но я не люблю Вагнера.

-- Отчего ж?

-- Я понимаю, что я неправа, но для меня он -- мизантроп и воспеватель смерти. Не выношу его, и всё. А почему вы спросили о Вагнере?

-- Потому, милая, что в ближайший год Вагнер будет в моде. У вашего воспевателя смерти грядёт юбилей, и публика готова платить за него любые деньги. Понимаете?

-- Понимаю. Но только сегодня я Эльзу петь не хочу.

-- А что, Маш, может попробуешь? -- подключился к новой теме Борис. -- Публика оценит, а аккомпанемент там несложный, легко на рояле изваяем.

-- Нет, не хочу и не буду!

-- Подумай, у тебя получится!

-- Нет.

-- Но послушай, -- не унимался Борис, -- сегодня -- отличный шанс заявить о себе. Закрепить вчерашний успех. В конце концов, если не петь, то зачем ты сюда приезжала, а я напрасно травил свою печень алкоголем?

-- Боря, -- ответила Мария. -- Мы с Алексеем уже всё решили. Я буду петь первую арию Виолетты. Потому что я именно так себя сейчас чувствую и именно так хочу. Ведь взгляните, друзья -- какой прекрасный сегодня вечер, замечательное весёлое общество, вино и улыбки! О болезнях печени и обо всём прочем можно пока не думать... Я чувствую, что здесь и сейчас для меня... для всех нас открывается какое-то неведомое будущее, и у меня есть надежда, что оно будет счастливым. Мне сегодня как-то особенно странно и хорошо.

И поправив длинную шаль на плечах, Мария развернулась по направлению к широкому спуску к реке, открывающемуся сразу же за ярко освещённой площадкой шумного собрания.

-- Хорошо, -- ответил Борис, обращаясь к Алексею. -- Виолетта так Виолетта. Сможешь поддержать аккомпанементом? Или мне попробовать?

-- Я думаю, -- ответил Алексей, -- что петь арию Виолетты на пару с концертмейстером в такой день не стоит. Нужен хороший оркестр.

-- Ясное дело, нужен оркестр! Только где мы его возьмём?

В ответ Алексей загадочно улыбнулся и пригласил Бориса спуститься к реке.

Внизу, на берегу Москвы-реки, на обширной тщательно подстриженной пляжной лужайке, группа рабочих в свете фар двух автофургонов завершала установку огромного телеэкрана, мощной акустической системы и нескольких студийных видеокамер. Через открытый сбоку кузов одного из фургонов с параболической антенной на крыше был различим длинный микшерный пульт, таинственно мерцающий разноцветными огоньками, с двумя склонившимися над ним тёмными фигурами. Услышав приближающиеся шаги, одна из фигур развернулась, и Борис узнал радостного Гановского.

-- Так ты ещё не в курсе? -- с нескрываемым восторгом воскликнул олигарх, обращаясь к Борису. -- Твой друг придумал гениальную вещь!

-- Поясни, что всё это значит?

-- Мария будет петь в сопровождении "Кремлёвских виртуозов", как вчера. Ведь они достойны друг друга!

-- Ты что? Ты и их сумел пригласить? Они сюда специально припёрлись из Москвы?

-- Ха, они улетели из Москвы утром. Сейчас они в Лейпциге, в Гевандхаузе.

-- Ты хочешь сказать, что они будут играть... через спутник?.. -- Борис с изумлением покосился на антенну, экран и гигантские колонки.

-- Именно так! Твой приятель -- гений, он подбросил отличную идею, -- Гановский восхищённо кивнул на Алексея, -- а я её реализовал. Техника из фирмы Андрюшки Баумритца, он здесь на Рублёвке все праздники пасётся, прикатил через полчаса. Директору оркестра я сам позвонил, они там у себя сейчас начинают репетировать и согласились для нас малость потрудиться. Так что, как видишь, всё на редкость классно складывается!

-- Только затраты, наверное, сумасшедшие, -- пробурчал Борис.

-- Брось. Какие затраты? Рублей восемьсот от силы, ну -- миллион. Или полтора. Что же мы -- не заработаем? Гляди-ка лучше -- сейчас запустят видеоканал!

Действительно, огромный экран вспыхнул ярким синим цветом, мгновенно отразившемся в глади реки, и спустя несколько мгновений появились картинка с изображением пустого дирижёрского пульта и нескольких захваченных в кадр музыкантов. Тут же следом пришёл и звук -- объёмный, гулкий и живой, будто каждый из многочисленных разномастных динамиков выдавал что-то своё: шум шагов и сдвигаемых стульев, установочную линию гобоя, немедленно подхватываемую густым скрипом бас-кларнета, потом -- беспорядочные пассажи струнных и грохот поднимаемого с пола контрабаса...