"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

-- Подожди же! -- с этими словами она разорвала конверт и, запустив пальцы в тугую плоть купюр достоинством по пятьсот евро, извлекла оттуда половину. -- Возьми вот это.

-- Что вы, что вы! Не надо! -- запротестовала Олеся, растерявшись и внезапно подавленно замолчав. Несложно было догадаться, что за всю свою жизнь она едва ли держала в руках более пары бумажек подобного достоинства.

-- Милая, даже не спорь. Всё это -- твоё, -- с этими словами Мария помогла Олесе убрать деньги и сама подвела её к водителю. -- Ступай!

И тотчас же развернувшись, крикнула в адрес строгой мадемуазель:

-- Потрудитесь, чтобы шофёр доставил её домой и сопроводил до самой двери квартиры!

-- Конечно, не сомневайтесь! -- с услужливой готовностью немедленно ответила та, и тотчас же громко ретранслировала водителю уже властным голосом: "Поднимешься с ней до самой квартиры!"

Мария не стала дожидаться свой порции неповторимой улыбки и, ничего не сказав, возвратилась к обществу.

В одну из неколебимых традиций олигарха Гановского входило устраивать всевозможные вечеринки, рауты и ассамблеи не только без общего стола, но даже без гарантированных для каждого из гостей стула или кресла. При обильных разнообразных закусках и аперитивах подобный порядок не только позволял публике активнее общаться, заводить знакомства и устраивать между собой всевозможные дела, но и создавал неповторимую атмосферу праздничного возбуждения и отчасти восторга. Дополнительным плюсом почти постоянного пребывания на ногах лично для себя Борис отмечал возможность употребления несколько большего количества алкоголя, который, что бы ни говорили врачи и прочие недоброжелатели, был, есть и будет оставаться необходимым условием приятной застольной беседы и бодрящего предощущения новых встреч, открытий и мыслей.

Перейдя с шампанского на портвейн и имея в более отдалённых планах сконцентрироваться на чём-то более крепком и "шотландском" вроде Macallan или Longmorn, Борис в высшей степени праздно перемещался между группами гостей, изредка подключаясь к какой-нибудь беседе, но чаще -- просто выискивая знакомые лица и перебрасываясь двумя-тремя дежурными фразами для поддержания если не знакомства, то по крайней мере визуальной памяти.

Куртуазного вида девица с бриллиантовым колье интересовалась у изящного молодого человека:

-- Я так хотела увидеть сегодня здесь Сёму Огородникова -- а его, похоже, нет.

-- По моим сведениям, он на даче.

-- Какая прелесть! Такая погода, весна...

-- Не радуйся, он на даче показаний!

Два предпринимателя оживлённо обсуждали чей-то бизнес:

-- Так ты не знаешь? Кипятильникова просто подарила часть акций своему управляющему, управляющий за месяц навёл на заводе порядок, всех разогнал, привёз пятьсот узбеков -- и теперь Наташка каждый месяц получает, совершенно не парясь, по семьдесят миллионов!

-- Неплохо, конечно, но она при этом всё равно остаётся в теме. Не забывай, в какой стране мы живём... Если на заводе что случится, то её найдут и могут быть проблемы. В наши дни доказать, что директор контролируется собственником -- раз плюнуть.

-- Ну мало ли что можно предположить? А вдруг и на нас кирпич упадёт?

-- Кирпич, может, и не упадёт, а вот Андрюшка Рубин поступил куда грамотнее -- он свой заводик вообще закрыл, оборудование порезал на лом, а землю загнал девелоперу. Сердито, но на оставшуюся жизнь ему от пуза хватит.

-- А его племянница Кристина по-прежнему делает успехи в теннисе?

-- Нет, она зачехлила ракетку.

-- Тоже собирается валить из "Рашки"?

-- Да она уже давно свалила! Второй год блаженствует на Гоа. На кой чёрт ей теннис сдался?

Молодые женщины в плетёных креслах о чём-то оживлённо шептались и хохотали, пока их друзья и мужья, вооружившись бокалами с красным вином, сошлись на деловых вопросах:

-- Сенатор Лудаков подался в сельское хозяйство, ты в курсе?

-- Ну и что? Это же сейчас модно.

-- Модно -- не модно, а Минсельхоз уже подписал ему на этот год субсидий на пять миллиардов.

-- Дурак он! Засветится с таким баблом, и все его тотчас же сдадут!

-- Да, но пять миллиардов просто вот так срубить -- не шутка.

-- Глупости. Если хочешь, я познакомлю тебя с одним малым -- так вот, он добился буквально двух нужных слов в текстовке распоряжения правительства -- и теперь имеет с нефтепровода в год миллиардов под сто.

-- Ха, и ты считаешь, что эти деньги все -- его?

-- Почти все. Во-первых, мало кто знает, сколько на самом деле он зарабатывает. А во вторых -- откаты с такой суммы, сам понимаешь, не так-то легко доставить по назначению. Скорее всего, в натуре он заносит мизер, так сказать, на карманные расходы парочку, как принято, "коробок из-под ксерокса", а остальные бабки остаются у него лежать как бы в трасте. Только вот я думаю, что лет эдак через пять не будет ни траста, ни этого малого -- я имею в виду под прежней фамилией... Возникнет где-нибудь на другом конце света счастливый и богатый человек с чистым и безукоризненным прошлым!

-- Не многовато ли будет ему бабла на оставшуюся жизнь?

-- Для нас -- много, для него -- в самый раз. Он как раз один из тех, кто планирует прожить лет двести, и в финансирование этой беды вложился более чем конкретно... Давай-ка лучше выпьем!

-- Ты прав. Пьём за здоровье немедленно!

Чуть поодаль Бориса окликнул знакомый депутат Государственной Думы с вопросом "на засыпку":

-- Ты в курсе, что Могилевский стал баронетом?

-- Понятия не имею. Лет десять с ним не общался, он ведь давно из Лондона носу не кажет. А за какие, интересно, заслуги?

-- Женился на вдове баронета.

-- Я рад за него.

-- Тут самый прикол в том, Боря, что ты лично познакомил меня с этой баронетессой Эмилией в баре в Никосии, а она потом всех уверяла, что никак не может тебя влюбить. Каково, а?

-- Не грусти, она ведь страшная и бестолковая. Как раз вариант для всеядного сэра Льва! -- ответил, поморщившись, Борис и похлопал депутата по плечу.

Под узорными сводами небольшой беседки два молодых человека и девушка оживлённо обсуждали таланты какого-то неповторимого голландского сэнсэя:

-- Так вот, этот Хенк, если он согласится работать, гарантированно выведет любой твой талант на самый высокий рынок. До уровня Phillips de Pury и даже Cristie's.

-- Неужто любой?

-- Именно, что любой. Больше, конечно, к нему обращаются по части современной живописи, однако он может взяться за всё что угодно -- от стихов до танцев.

-- Невероятно!

-- Почему ж невероятно? Ведь лучше всего продаётся не то, что создаётся годами работы и геморроем, а то, что правильно раскручено.

-- Так он что же -- просто за раскрутку берёт?

-- Нет, у него потрясающий нюх на то, что именно можно раскрутить.