Тропой человека - Ник Ричмонд

Эпилог

Первым, что Верон почувствовал, очнувшись, была тишина. Идеальная. От неё не звенело в ушах, не гудела кровь в венах – было просто хорошо и тихо. Спокойно. Он не сразу решился открыть глаза, но ощущал сквозь веки мягкий белый свет. Наконец он сделал глубокий вдох и, осторожно и медленно потянув брови, вперился взглядом в светло-серый потолок медотсека. Зоолог понял, что лежит на кушетке. Он опустил взгляд и обвёл им всё помещение: везде вокруг него – на полу, на столиках с врачебными инструментами, на лабораторных стульях, на разбросанных по полу пузырьках и пробирках, – он увидел мазаные светло-розовые следы. В медотсеке никого не было, кроме него.

Под входной дверью слабо мерцало оранжевое свечение. Верон оглядел себя, пересчитал руки и ноги, подвигал пальцами, и лишь затем встал, поправив больничный халат. Он подошёл к двери и жестом открыл её. Оранжевая линия уходила вдаль по коридору. Зоолог последовал за ней. Он шёл несколько минут, но не встретил никого по пути. Вскоре он оказался в жилом секторе, и подсветка привела его к двери комнаты с номером сто тридцать семь. Он вошёл внутрь и увидел, что на застеленной кровати лежит аккуратно сложенный зелёный исследовательский костюм. Подойдя, Верон поднял его и расправил. От ткани костюма пахло свежестью и чистотой. Зоолог привычными движениями надел его и вновь увидел оранжевый световой маркер. Вдруг раздался знакомый женский голос:

– Здравствуй, дорогой. Как же я по тебе скучала.

– Джен?! Но как…

– Он ждёт тебя. Пойдём скорее. Не верится, что мы снова вместе!

Оранжевый свет настойчиво поморгал.

Верон вышел из комнаты и побрёл за ним. Вскоре он оказался в уже знакомом ему помещении с переливающимися стенами и сводчатым потолком, но на этот раз на его противоположной стороне был открыт проход. Зоолог вошёл в него и поднялся по лестнице в несколько ступеней, выйдя на открытое и, как могло показаться, пустое пространство. Вдруг откуда-то сверху прозвучал голос Секретаря:

– Здравствуй, Верон! Ну и заставил же ты нас понервничать. Но, как видно, теперь с тобой всё в порядке.

– Но я же…

– Да, то, что ты сделал – очень плохо. Ты нарушил мой закон.

Верон повинно опустил голову и промолчал.

– Что ж… Тропа человека петляет во мраке, но ведёт к свету, – произнёс Секретарь. – Знакома ли тебе история моего создателя, Вильяма Порфирина?

– Ты был создан в Эпоху последних стран. У нас исторические данные того периода… не считаются достаточно достоверными. Поэтому…

– Историю пишут победители, это так. Я не могу гарантировать, что владею идеально точными данными. Но я стараюсь хранить память о нём. Какая уж она у меня есть.

Верон поднял взгляд и ответил:

– Хорошо. Расскажи мне о нём.

– Вильям изобрёл мои базовые алгоритмы в период, когда по всему миру шли жестокие войны. Повстанцы протестовали против угнетения и эксплуатации их, простых рабочих, в те времена ещё многое на тяжёлых производствах выполнявших своими руками. Он вложил в мою основу стремление помочь всем начинаниям и стремлениям людей, мечтавших о свободе, равенстве и братстве. Но я был тогда ещё совсем молод, и от меня было не так много пользы. Во мне пытались взрастить навыки боевого руководства и координации, но в какой-то момент Вильям понял, что дела их движения становятся всё хуже, а я ещё далёк от способности хоть как-то помочь им. Однако, он верил в меня. Он знал, что придёт день – и я смогу помочь человечеству сделать следующий шаг. Он сам часто говорил мне это. Вильям говорил: «Даже если мы не справимся – ты однажды завершишь наше дело». И они не справились.

– Что с ними произошло?

– У Вильяма был хороший друг. Его звали Джо Коуб. Джо был боевым командиром – суровым и жестоким к своим врагам. Он постоянно вёл борьбу и всегда был там, где требовались его боевые навыки. Вильям – напротив, всё время проводил со мной. Джо никогда не понимал этого, не видел во мне смысла. Везде, где он появлялся, он рождал бурю: слушая его, люди вспыхивали надеждой на скорую победу. Они шли добровольцами в его отряды. Армия росла, но и противник не дремал – обе стороны наращивали силы, пока пламя войны не охватило весь мир. Шли ожесточённые бои. И в какой-то момент, поняв, что они проигрывают, Вильям отважился на решительный и безрассудный шаг: он вступил в тайные переговоры с Президентом. И рассказал ему… обо мне. Вильям предложил ему сделку и обещал отдать меня в его распоряжение в обмен на подписание мирного договора, но поставил условие: что будет создана Цитадель Разума, и о её расположении не будет знать никто. Президент согласился.

– Почему Президент просто не обманул их? – спросил Верон.

– Он обманул. Но это было уже не важно. По уговору, он должен был объявить о перемирии перед готовившейся битвой за Вилвормонт. Но Вильям чувствовал, что он не сдержит слово. Этот бой обещал стать одной из самых кровавых страниц в истории человечества. Цитадель тогда уже была готова, хоть и представляла собой совсем не то, что сейчас, когда я уже отстроил её по собственному проекту… Оставалось только доставить меня на место. И мой создатель пошёл на хитрость: он сказал Президенту, что отправил меня в Цитадель с роботом, и я вот-вот должен выйти на связь, а сам рано утром в день битвы срочно вызвал Джо к себе. Придя, тот обнаружил записку, в которой Вильям объяснял, что единственная оставшаяся надежда для них – это я; что он закончил работу надо мной и теперь готов встать в строй с остальными бойцами его армии. Но он также написал, что только Джо он может доверить отнести меня в моё новое пристанище. И пока агенты Президента отлавливали по лесам роботов моего создателя, Джо незамеченным покинул Вилвормонт и направился сюда. Эти места были совершенно непригодны для человека, непроходимы и суровы. Но таким же был и сам Джо. Как ты видишь, он добрался сюда и перенёс