Точка Скольжения. Архипелаг. Часть первая - Егор Майндер

В свободные минуты, чтобы скоротать и время и учить язык дальше, Дементьев начал расспрашивать Кигаса об Эмиадии.

И чем больше он узнавал, тем больше удивлялся этой чужой планете.

Цивилизация на Эмиадии пошла по тому же пути, что и на Земле. Только кое-где свернула не туда. Так, например, почти все жилые постройки здесь имели архитектуру, близкую к форме пирамид. Почему так – ещё предстояло выяснить. Другое, что заметил Дементьев – его собрат по плену ничего не знал о ядерной энергии или о чём-то подобном. Похоже, что здешняя наука не занималась этим всерьёз. Возможно, просто потому, что не было тому причин.

Множество гидроэлектростанций – как речных, так и морских приливных, снабжала города электроэнергией в достатке. Нефть здесь, конечно, была, но использовалась в основном в химии. Были и автомобили, но все, как один, имели заднее расположение двигателя, сиденье спереди было одно, передняя колёсная пара была у́же задней. Когда Серёга поинтересовался, почему так, Атаги ответил, как само собой разумеющееся:

– Так устойчивей. И управлять лучше.

Пространство над двигателем зачастую использовалось как багажник.

Интересным показалось горючее, которое эти автомобили использовали – сжиженный газ.

Вообще, наличие ископаемых сильно влияет на развитие технологий. Так на Эмиадии было много алюминия и мало железа, поэтому первый использовался повсеместно.

Всё было чуть не так, чуть по-другому – зато похоже в общих чертах. Самым непохожим и интересным были, пожалуй, корабли. Собранные из легкого алюминия, они имели множество отсеков, из которых выкачивался воздух до вакуума. Более плотная атмосфера и низкая гравитация позволяли им свободно плавать в воздухе. Плотность атмосферы внесла свои коррективы и в летающие машины – здесь они имели два крыла. Реактивные бипланы, ни чем не уступающие нашим самолетам, бороздили небо, в точь, как на Земле, и единственное, чего Эмиадийцам не удалось – это достичь и пересечь звуковой барьер. Самолеты эти были гораздо меньше и компактнее своих земных аналогов, а в более точном переводе с Селлестииского правильнее было бы назвать их «авиалёты».

География тоже была интересна. В южном полушарии находилось два материка: Сиборсия, которую занимало одноименное государство, и Геллия на противоположной стороне, где располагалось сразу несколько стран.

Этот материк протянулся почти от самого экватора до самых южных морей, где уже плавали айсберги. Геллия имела форму буквы «L», только очень жирной и сплюснутой. На востоке её располагалась сама Селлестия, граничившая только на западе с королевством Неолон.

Неолон занимал «угол» материка, то есть то место, где Ге́ллия сворачивала на север. Старое и обширное королевство с агрессивной внешней политикой и немалыми амбициями, оно имело довольно обширную территорию. На севере оно граничило с Кенти́ей, республикой, протянувшейся вдоль восточного побережья, и Немвалом, который занимал небольшую территорию к западу от Кентии. Между этими двумя странами находились три маленьких государства, если смотреть с запада на восток, то располагались они так: сначала Агранд, потом Тенгри и уже дальше – Менадия. Самый север материка занимала Федерация Драгман.

Другой континент, Андика́н, лежал в обоих полушариях, и экватор делил его пополам. По отношении к Геллии он находился на северо-востоке. Между этими материками тянулась цепочка островов. Начиналась она у самых берегов Селлестии и тянулась дугой до самой южной из стран Андикана – Вивии… Это и был архипелаг Жингкон – множество маленьких государств, разных как по уровню развития, так и общественному строю. Объединяло их, пожалуй, только прошлое да общая религия. Для всей Геллии это был восток – жители его были, в основном, расой, которую Дементьев и окрестил поначалу «азиатами».

В северном полушарии располагалось три материка, два из которых можно было смело назвать большими островами. Нот и Кандарон были населены мало. Первый вроде был чем-то вроде доминиона, второй вообще представлял собой сплошную мёрзлую тундру. Зато третий был населен густо, там располагались мировые лидеры производства электроники Тей и Кассаринадо, лидер производства в аграрной сфере – Динджи.

Было ещё кое-что удивительное. В нескольких тысячах километров от побережья Геллии – странная формация в сотни километров в диаметре. Это место звалось Зоной Аномалии, полусфера, все попытки проникнуть внутрь которой оканчивались исчезновением пытавшегося.

Кое-что примерно удалось узнать об астрономии. Итак, Эмиадия имела почти нулевой наклон оси, и потому колебание температуры в году было очень незначительным. В уме Дементьев прикинул, что она была больше земли, сутки здесь длились дольше. Год делился на десять месяцев, месяц – на пять недель по пять дней каждая. В сутках было тридцать два часа. И соответственно, здесь были совсем другие единицы измерения. Итак, вместо часа был лейс, вместо минуты – кинс, секунда здешняя звалась тарн. Аналогично метр был тсэром, а тысячей тсэров был гауст. Конечно, они даже приближенно не равнялись нашим величинам, так что сопоставлять их значения земным аналогам Дементьев сначала пытался, потом бросил – всё равно бесполезно.

Из важного и первостепенного следовало усвоить кое-что ещё: довольно давно местными лингвистами был разработан международный язык, основной отличительной чертой коего была основа на созвучиях в словах из разных языков, но означавших одно и то же. Видимо, делалось это из расчётов простоты и понимания. Международный существовал и имел хождение наряду с родными языками и не принадлежал ни одной стране в отдельности. А вот синтаксис предложений, признал Кигас, был позаимствован из старого имперского языка – слишком уж во многие наречия он перекочевал в неизменном виде. Это было удобно, но в то же время излагать мысли было всё же проще на родном – международный, хоть и изучаем был повсеместно, для всех так и оставался «чужим» языком. Словом, Серега попал в довольно-таки интересный мир. Он впитывал его в себя со скоростью пересохшей губки. Ибо эта поначалу чужая планета должна была стать ему домом.

Было здесь и ещё кое-что, что вызвало интерес у Сереги – это так называемые Точки Скольжения. Суть их была в том, что если войти в ромб генератора, когда в нем открыта такая Точка, выйдешь из другого ромба, где открыта выходная. Как это работает, Атаги, будучи человеком военным, особо не понимал и на назойливые вопросы Серёги лишь разводил руками в жесте, который Эмиадийцам заменял пожатие плечами. Судя же по описанному Кигасом процессу прохождения Точки, Дементьев попал сюда именно через Скольжение, но вот каким образом оно связало не два места одной планеты, а разные миры – было непонятно. Ибо это считалось невозможным.

Дни шли за днями – за работой время летит быстро.

Рабочий день начинался с рассветом и заканчивался, едва здешнее солнце – Белува касалась горизонта. В свободное время Серёга продолжал изучать язык, учился грамоте и счёту заново – всё-таки незнакомые прежде буквы и цифры требовали привыкания к себе. Работа сильно не утомляла – сказывалась более низкая, нежели на земле, гравитация. Но вот лёгкие привыкали труднее – дышать временами становилось очень даже тяжело, Серёгу часто бил кашель – из лёгких летела какая-то жёлтая дрянь —скорее всего, отхаркивалась смола от табака. Сигареты давно кончились, а курения на Эмиадии не знали. Но вскоре привыкли и лёгкие, перестало крутить живот от непривычной еды. Всего один раз он серьёзно заболел, слёг – подцепил какой-то местный микроб, незнакомый для его иммунитета – но к счастью, у надсмотрщиков в запасе нашлись таблетки сильного антибиотика, эффективного против неведомой заразы, и Серёга быстро пошёл на поправку. Жингконцам явно было не до них – лагерь рос, прибывала техника и люди. Дементьев с Атаги закончили линию окопов, им наметили новый фронт работ, и они так же спокойно, не торопясь, начали рыть котлован под какое-то сооружение, которое, видимо, требовалось разместить под землёй.

– Больше всего меня злит то, что всё, что мы делаем, предназначается против наших, – признался как-то Кигас Серёге.

– А что нам остаётся? – спросил Дементьев, – Начнёшь делать всё плохо – так ведь заметят и переделывать заставят…

– Тоже верно, – согласился Кигас с грустью, покосившись на не спускающего с них глаз Жингконца с коротким автоматом наперевес, – Эх, не успели мы скинуть координаты генератора Точки Скольжения – иначе тут давно бы уже пара кораблей всё с землёй сровняла..

– А как получилось, что не успели? – спросил Серёга, не отрываясь от ковыряния в земле лопатой.

– Хотели проверить, работоспособен ли генератор или нет, решили подойти поближе – и нарвались на Жингконцев… Глазом моргнуть не успел – половину ребят уже положили, – сказал Кигас и отвернулся, давая понять, что разговор на эту тему ему неприятен. Серёга догадывался, в чём дело – он, как командир, винил за эту непростительную ошибку себя.