Время прошедшее - Максин МакАртур

– Сколько кчинов находится сейчас в центральной части станции? – спросила я, понимая, что Элеонор вряд ли может ответить на вопрос.

– Не знаю.

– Какие-нибудь попытки вмешаться в системы станции были?

– Хэлли! У меня и здесь полно забот! Ответы на все вопросы тебе даст Мердок.

Она подошла и положила рядом со мной стопку одежды. Темно-синяя военная форма с эмблемами Конфлота, серое белье с саморегуляцией тепла.

– Тебе лучше немного отдохнуть, а потом пойти в центр и все узнать на месте. Отсюда связываться вряд ли безопасно. Билл сказал, что Новый Совет скорее всего взял под контроль системы коммуникации. К тому же они попросили ограничить связь.

Я взяла нижнюю майку и осторожно натянула ее на покрытое синяками тело. Одно неосторожное движение – и плечо с шеей вновь прорежет полоса боли.

– Ай! – Я все-таки не смогла сделать это аккуратно.

Элеонор подошла к столу с инструментами и медицинской техникой, однако затем, вероятно, поменяла мнение и повернулась ко мне.

– С тобой все будет в порядке. Скоро поправишься. Плечо тебе вправили на место, однако никаких медикаментов не даю. Надо, чтобы организм восстановился после чрезмерного приема детокса, так что некоторое время придется потерпеть.

Лицо Джаго выглядело немного бледнее обычного, а на лбу появились три морщинки, которых раньше я не замечала. Она тоже очень волнуется, но держится и не показывает своих чувств.

– К тому же надо экономить препараты. Никто не знает, сколько продлится эта ситуация и… что за фокусы выкинут кчины…

Я понимала ход ее мыслей. Если этим убийцам позволят свободно разгуливать по Иокасте, они натворят немало бед. Вряд ли Новый Совет может полностью ими управлять. Да и как можно управлять существом, у которого нет разума и чувств?! Элеонор явно боялась, и это открытие даже немного меня шокировало. Даже в самые трудные моменты блокады сэрасов Джаго проявляла удивительную стойкость и бодрое расположение духа. Я решила сдержать жалобы и принялась натягивать брюки. Ноги были ватными, и я держалась за койку, чтобы не упасть.

Элеонор наблюдала за тем, как я пытаюсь сохранить равновесие. Наконец, закончив одеваться, я села на кровати, чтобы надеть ботинки.

– Ты можешь дать мне что-нибудь от тошноты? – спросила я.

– На, попробуй вот это.

Она протянула мне небольшую чашку с темной мутной жидкостью.

– Пахнет отвратительно! А мне еще хуже не станет?

– Выпей или справляйся с тошнотой как знаешь!

На вкус жидкость оказалась еще более ужасна.

– Это настойка на травах гакорийцев, – сказала Элеонор, поднося полотенце. – Мы получили множество положительных результатов ее использования в последнее время.

Я недоверчиво посмотрела, но почувствовала, что тошнота отступила.

Элеонор положила мне в руку коммуникатор.

– Хэлли, ты ведь предпримешь что-нибудь для прекращения этого кошмара?

Я открыла рот, чтобы саркастически ответить что-нибудь вроде: «По-моему, Стоун отлично справляется со своими обязанностями», однако посмотрела на ее заботливые руки, которые взяли меня за ладонь и крепко ее сжали, и промолчала. Элеонор надеялась на меня и очень волновалась.

Я торопливо прикрепила устройство связи на поясе.

– Мы справимся! – коротко сказала я.

Как мне удалось так убедительно ответить? Действительно, между нашими словами и мыслями часто кроется огромная пропасть! Лицемерие? Притворство? Это всегда не нравилось Геноиту. Наверное, это и есть самая большая разница между хдигами и людьми. Они по-другому относятся к жизни: черное и белое, жизнь и смерть имеют в их представлении совсем иное значение. Только честность, никакого вранья! Хдиги могли плести интриги, но в лицо другому существу они никогда не могли солгать.

Да, никакой лжи! Я сказала Элеонор, что мы справимся, но сама отнюдь не столь уверена в последствиях появления Нового Совета. Почему же я так сказала? Опять вспомнилась блокада. Шесть месяцев унесли жизни нескольких сотен жителей. Умирали не только военные Конфлота и Земного Флота, но и простые жители, и беженцы. Не считая тех, кто попытался спастись со станции в первые часы оккупации Иокасты, и тех, чьи тела мы так и не похоронили… Сейчас на станции все системы жизнеобеспечения работали в двойном объеме: на Иокасте находилось гораздо больше положенных 300 тысяч жителей.

Я шла по коридору госпиталя мимо магнитных каталок и кресел для больных. Медицинский персонал, как всегда, занят своими обязанностями, но на лицах читались тревога и страх.

Я вышла из дверей и попала в большой яркий коридор кольца «Гамма». Люди толпились вдоль стен, освобождая дорогу двум большим телегам. Две группы диров с голубой кожей стояли прямо посередине дороги и о чем-то громко спорили. Сорвав с себя плащи и головные уборы, они громко возмущались друг другом. Багаж с телег упал на пол: коробки, сумки, охапки одежды и различные товары валялись вперемежку вокруг.

Слышались слова «эвакуация», «Новый Совет», «бизнес». Люди, пытавшиеся пройти эту кричащую ораву, тоже ругались и возмущались. Очевидно, на станции уже нарастала атмосфера недоброжелательности, нервы у жителей на пределе.

Страх повис в воздухе, как красные знамена на телеге диров. Красные флаги приветствия кчинам… Или для усмирения их гнева. Согласно легендам, красный – единственный цвет, который различают эти кровожадные твари.

Единственный солдат в округе безуспешно пытался навести порядок. Он убеждал диров успокоиться и отойти в сторону, давая проезд транспорту и проход другим жителям. Военный бегал от одной группы к другой, сердито размахивая руками. Я осторожно прошла сквозь толпу и подошла к нему.

– Констебль! – Мой голос прозвучал немного хрипло. – Вы послали за подкреплением?

Он посмотрел на меня, изучая количество звездочек на погонах.

– Да, мэм. Но не думаю, что в центре есть свободный резерв солдат.

– Я как раз направляюсь в главный штаб. Постараюсь что-нибудь предпринять.

Он кивнул и повернулся к дирам. Одна из коробок раскрылась, и маленькие, похожие на крабов животные резво пустились по дороге. Это слегка напугало толпу, послышались ругательства и недовольные крики.

Звуки вокруг существенно изменились со вчерашнего дня. Еще день назад станция гудела так, как я ранее не слышала: оживленная, мирная, вся в своих больших и маленьких заботах. Прошло семь лет с тех пор, как я прибыла на Иокасту. Мы испытали много трудностей, нападений, атак, блокаду, пожары. Не помню, было ли здесь когда-нибудь полноценное мирное сосуществование разных культур. Сегодня все вновь возвращается на круги своя. То и дело где-то срабатывала сигнализация, раздавались хлопки и постукивания приборов. Системы станции начали бороться за выживание.