Айси - Вадим Донской

— Это приманка! Чувствую мощный поток жесткого излучения, живое существо вряд ли его выдержит. Вот хищник нападает.

Резкий бросок вверх — и все видят, как сзади жирная болотная жижа вдруг приходит в движение и из нее взвивается вверх длинное черное глянцево-блестящее тело с гигантской ложкой-пастью на конце. Ложка-пасть описывает десятиметровую дугу и, подняв веер брызг, шлепается обратно в болото. Шар-приманка тускнеет и быстро исчезает в воде. И все вокруг опять тихо и спокойно, и лишь расходящиеся по воде ленивые круги волн напоминают о неудавшемся нападении.

Снова медленное снижение.

— Пролети поближе к цветку, — попросил Такэо.

Когда до цветка оставалось не более восьми метров, прямо им в лицо метнулась разинутая голубая пасть. Все инстинктивно отшатнулись, но экраны уже были темными. Даже реакции автомата не хватило на то, чтобы успеть увернуться.

— Оно меня проглотило, — бодро доложил кибер, — сейчас пытается переварить. Я понял, как оно работает: стебель только кажется толстым, на самом деле он свернут в спираль и в нужный момент растение выстреливает цветком навстречу жертве. Оно сняло меня на высоте шести метров, но это для них не предел. Анализирую состав сока. Глупое, оно не понимает, что я несъедобен. Да, простите, вы же ничего не видите, перевожу ваш экран на инфракрасное зрение.

Экран порозовел. Кибер плавал в прозрачном, густом, тяжело булькающем сиропе. Закрывшиеся лепестки нависали сверху плотным, не пропускающим ни лучика света, сводом; внизу, на дне чаши, жадно шевелились метровые ворсинки, с нетерпением ожидая разложения добычи.

— Хватит, — первым не выдержал Николай, — заканчивай анализы и побыстрее выбирайся оттуда.

— У меня все готово, — последовал спокойный ответ, — ждал, пока вы налюбуетесь.

Он включил излучатель, и сразу плотный, казавшийся монолитным свод дрогнул и обмяк. Один из лепестков тяжело откинулся назад, открывая выход.

Сверху цветок выглядел теперь не очень привлекательно. Лепестки сморщились и потемнели, но все, кроме одного, были по-прежнему крепко сжаты. А этот один безжизненно повис, и в образовавшееся отверстие вытекал и тяжелыми каплями падал в грязь густой розовый сок.

— С местной флорой и фауной мы теперь в общих чертах знакомы, — подвел итог Свен, — сюда нужна большая и серьезная экспедиция космобиологов. Проводи картографирование и возвращайся на борт.

Они молча направились в кают-компанию заканчивать просмотр. А перед глазами все еще стоял поверженный хищник, полуживотное-полурастение, жуткий результат эволюции чужого мира.

Как только они вошли в кают-компанию, раздался взволнованный голос Страуса:

— Есть кое-что интересное на втором материке. Вы вернетесь в рубку или дать изображение сюда?

— Посмотрим здесь, — сказал Свен.

— Нам надоело сновать челноком между рубкой и кают-компанией, — добавил Николай.

Страус промолчал.

На экране появилась бескрайняя желтая пустыня с чернеющими на горизонте развалинами. Вскоре люди убедились, что это действительно полузасыпанные песком руины, и только в самой середине сохранился целым трехметровый купол, сделанный из какого-то голубоватого и, судя по состоянию остальных развалин, невероятно прочного материала. Кибер медленно проплывал над почерневшими и, казалось, обугленными безжалостным солнцем остатками строений. Но вот прямо под ними оказался купол, и все увидели, что на его вершине изображена система Энифа, а третья и четвертая планеты соединены стрелочками.

— Вот тебе и первые следы освоения ближнего космоса, — пробормотал Свен, — только состояние этих следов уж больно плачевное. И, словно в подтверждение, Страус сообщил:

— Развалинам более семидесяти миллионов лет.

Николай присвистнул. Такая огромная разница между возрастом корабля, встретившего их, и развалинами ужасала. Трудно было представить возможности цивилизации, возраст которой исчисляется десятками миллионов лет.

— Может, оставим просмотр на завтра? — высказал общее мнение Николай. По-моему, на сегодня впечатлений больше чем достаточно.

ГЛАВА 3

Не успели они проснуться, как Страус доложил, что он уже три часа кружится вокруг четвертой планеты, и добавил ворчливым тоном, что они могли бы и пошевеливаться.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил Николай.

— Планета молчит, — с грустью ответил Страус. — Судя по всему, на ней нет ни единой живой души. Я имею в виду — разумной живой души, — поправился он. — А всяких неразумных живых тварей здесь хоть отбавляй.

— Время у нас есть, — сказал Такэо, — поэтому я предлагаю не торопиться. Сначала досмотрим то, что нам показывали на корабле, а потом решим — как и в какой последовательности будем знакомиться с обстановкой на сегодня. Нам ведь…

— Ваш кофе готов, — перебил его Страус.

— Что за невозможная манера перебивать говорящего! — возмутился Николай.

Страус промолчал, а Такэо продолжил как ни в чем не бывало:

— … необходимо знать, что изменилось там за последние несколько сотен лет, а для этого мы должны увидеть все, что нам собирались показать исчезнувшие обитатели планеты. А пока мы пьем кофе — Страус-сан, надеюсь, расскажет нам что-нибудь интересное, он ведь наверняка приберег кое-что на десерт.

Экраны центральной рубки управления наверняка засияли розовым.

— Кофе я сварил сегодня покрепче, — сообщил Страус, — именно такой, какой любит Тода-сан. И вообще, денек вам сегодня, по-моему, предстоит тяжелый. Идите пить кофе, пока не остыл.

Как только они собрались в маленьком корабельном камбузе, Страус начал излагать нынешнее положение дел на планете, точнее — свой взгляд на него.

— В древней песне поется, — издалека начал он, — «нам сверху видно все, ты так и знай», мне же сверху видно несомненно много, однако далеко не все.

— Короче, — попросил Николай.

— Что за невозможная манера перебивать говорящего, — произнес Страус голосом Николая и продолжил уже своим, но все в том же духе: — Я, например, не вижу, да и, вероятно, не могу увидеть, куда делось население Города, но то, что в настоящее время там нет ни одного живого существа, которое могло бы претендовать на звание разумного, а сама планета находится в весьма удручающем состоянии, — я разглядел хорошо. И судя по всему, она не имеет хозяев уже довольно давно. И самое замечательное: несмотря на полную дикость планеты в целом, одно место на ней по-прежнему находится в идеальном порядке. Это место — Город, который вы видели. Я чувствую, что вы взмокли от нетерпения. Хорошо, уговорили, постараюсь быть кратким. В отличие от вас, я все уже просмотрел до конца, еще когда вы транслировали это с корабля. Вокруг Города на сотни километров простиралась сельскохозяйственная зона, тщательно распланированная и заботливо обрабатываемая. Дальше шла производственная зона. Обслуживание их было полностью автоматизировано. Показывали, правда, довольно кратко, но я нигде в этих местах не увидел ни одного живого существа. Только машины, которые обрабатывали все это хозяйство, снабжали Город всем необходимым и, кроме того, сами себя контролировали, воссоздавали и совершенствовали.

— А сейчас? — вырвалось у Николая.

— А сейчас все пространство вокруг Города заросло дичайшим лесом. От зданий промышленной зоны остались одни развалины. Мертвые руины, там и сям поднимающиеся над девственным лесом и оплетенные дикими ползучими растениями. Печальная картина, доложу я вам. Кроме того, я заметил десяток зон повышенной гравитации. Не думаю, что это осталось от бывших хозяев планеты. В этих местах деревья, везде довольно высокие, буквально стелются по земле, а руины выглядят особенно плачевно. Создается впечатление, что их довольно долго прессовали. Но вы это и сами увидите. Зато Город ничуть не изменился. Те же уровни, те же климатические зоны на каждом из них, кругом чистота и порядок. Но в отличие от того, что вы видели, это чистота и порядок мертвого города. Впрочем, кофе вы уже выпили, можете прийти ко мне в рубку и полюбоваться сами, мы как раз пролетаем над Городом.

— Нет. Мы пойдем твоим путем, — сказал Свен, — сначала досмотрим все до конца, а потом будем знакомиться с планетой.

Во всем, что Такэо видел на экране, он пытался найти зерно, хоть какой-то намек на решение вставшей перед ними загадки. А Свену было просто грустно. Грустно видеть на экране жизнь и одновременно сознавать, что ее уже нет. Что больше не кружат над Городом полупрозрачные разноцветные шары, в которых хорошо видны силуэты его обитателей. Что никто больше не прогуливается по степи, не любуется восходами и закатами Энифа, не живет, не дышит, не любит.

Впрочем, на два обстоятельства обратили внимание все. Ни на одном лице, множество которых промелькнуло перед ними, они не увидели улыбки. Ни одного смеющегося айсианина. Строгие, серьезные лица и холодный, ничего не выражающий взгляд. Не меньше удивило их и то, что они нигде не увидели детей и стариков, казалось — все айсиане одного возраста.