Айси - Вадим Донской

— В следующий раз попробуем каждый назначить свое время возвращения, буркнул за вечерним чаем Свен.

— Так нас быстро приучат каждые двенадцать часов заваливаться спать на десять, — попытался улыбнуться Такэо. — Я например, уже сбился, который сейчас час по земному времени. И сколько я вообще прожил за эти дни.

И они разбрелись по своим каютам.

Проснувшись и зайдя в кают-компанию, Такэо застал там Николая, в одиночестве потягивающего, как он понял по ворчанию Страуса, крепчайший черный кофе.

— Ну разве можно такой крепкий, — вел свою песню Страус, — сердце ты свое не бережешь, Николай.

— Что тебе до моего сердца? — поднял голову Николай.

— Не груби Страусу, — мягко сказал Такэо, — он не виноват, что ты встал сегодня не с той ноги. Что у тебя случилось?

— Прости, — сказал Николай обиженно замолчавшему Страусу и, обращаясь к Такэо, продолжил: — Ничего, собственно, не случилось, Та. Просто разбередил вчера душу воспоминаниями, никак успокоиться не могу. Но давай оставим это, здесь никто, кроме меня, не разберется.

— А ты все-таки попробуй рассказать, что вчера с тобой произошло, сказал Свен, как всегда, несмотря на свои габариты, незаметно появившийся в кают-компании.

— Меня самым вульгарным образом заперли в той круглой комнате и заставили вспоминать. Воспоминания были очень яркими, я как бы все переживал заново.

— Вот и довоспоминался, — неожиданно вставил Страус.

— Оставь, не до шуток, — строго сказал Свен.

— А я и не шучу. Насколько я понимаю, не всегда и не все вам полезно вспоминать, тем более так реально, как говорит Николай.

— Спасибо, может ты и прав, — улыбнулся тот, — но главное сейчас не в этом. Я понял, что, несмотря на полнейший хаос в хронологии, все поступки, которые мне вспоминались, так или иначе вели к изменениям в моем характере, мировоззрении, к формированию моего сегодняшнего я.

— Да, да, — задумчиво произнес Такэо, — мне тоже показалось, что Город изучает нас. Но зачем?

— Изучает, и весьма всесторонне, — Свен задумчиво почесал свою короткую и, несмотря на это, уже всклокоченную бороду. — Николай, насколько я понял, демонстрировал ему становление психики человека, с моей помощью он разобрался в анатомии и физиологии, а ты?

— А я преподал историю развития человеческого общества. Никогда бы не подумал, что так прекрасно ее знаю. А насколько она кровава! Века, тысячелетия — кровь, кровь, кровь… Я шел по коридору, длинному-длинному коридору, и по обе стороны от себя наблюдал развитие человека, сначала от полуживотного до человека разумного, от дикаря к человеку, овладевшему техникой, и т. д. и т. д., вплоть до современности. Я говорю «наблюдал» это именно так, я видел все, что вспоминал, но, в отличие от Ника, вспоминал строго последовательно.

Такэо замолчал. Свен задумчиво пощипывал бородку, Николай допивал почти остывший кофе. Молчание затянулось.

— Меня не оставляет впечатление, что мы здесь не одни. Иначе кто станет всем этим интересоваться? — Николай поставил на стол пустую чашку.

— Абсурд, — категорично заявил Свен. — Мы знаем, когда исчезла цивилизация на Айси. Город пуст.

— Но мы не знаем, куда и почему они ушли, — тихо возразил Такэо, возможно, они вернутся, и тогда Город действует по программе сбора информации, составленной для него временно ушедшими хозяевами.

— Хорошо — «временно»! Как минимум, тысяча лет!

— Ты забываешь, сколько они жили. По сравнению с десятками миллионов, это сущий пустяк. И все-таки я готов с тобой согласиться. Если все население Земли вдруг одновременно исчезнет, я никогда не смогу поверить, что оно вернется. Но зачем тогда это изучение? Кому предназначены результаты? Нам надо идти в Город. Пусть он изучает нас, а мы узнаем, какие вопросы интересуют его. Может, это хоть что-нибудь прояснит.

— Да, нам пора идти, — Свен встал.

— А поесть? — удивился Страус.

— Потом, — сказал Свен, — мы вернемся через час, не больше.

— Знаю я ваш «час», — возмутился Страус. Ты так говоришь, как будто ты хозяин в Городе и сам выбираешь время возвращения. Вернетесь через час, а голодными проходите все двенадцать. И вообще, что это такое? Я обязан заботиться о вашем здоровье, а вы…

— Хорошо, хорошо, — остановил Такэо заботливого Страуса.

— Ну вот и славно, — успокоился тот.

ГЛАВА 6

Три маленькие человеческие фигурки медленно ползли по степи, покрывающей весь первый уровень Города. А Город наблюдал за ними. Миллионами глаз он следил за этими странными, такими беспомощными и короткоживущими существами, у которых, тем не менее, он не заметил и тени восхищения величием и мощью его хозяев. Удивление и, как ни странно, жалость. Жалость пигмеев к великанам. Этого совершенно не мог понять Город.

Он знал — его ушедшие хозяева достигли всего, познали все, были всемогущи, они дошли до черты, за которой ничего нет. А эти жалкие существа, не имеющие и крохи знаний, которыми обладал народ Айси, почему-то жалеют их. Почему?

Спросить Город не мог. Но, в отличие от своих хозяев, он был любопытен. Это было заложено в нем изначально и неистребимо. И еще одного не мог понять Город. Почему эти существа, называющие себя людьми, так интересуются предыдущими обитателями планеты. Ведь те были почти так же слабы и немощны, как и они сами. Чем же они так интересны? В чем их преимущество над всесильным последним поколением?

А три человека уже подошли к его восточной стене, и он открыл им вход. Они хотят пройти вместе, что ж, пусть идут. Но при этом все хотят выйти одновременно, пробыв у него внутри разное время. Последнее желание сильней, и он выполнит его, но в таком случае он должен разделить их. Он сделает это. И всем троим он задаст один и тот же вопрос.

Образ мыслей людей смущал его. Многое, что было очевидно и понятно им, ставило мозг Города в тупик. Он никак не мог уяснить, почему два абстрактных для него понятия «любовь» и «измена» вдруг вызвали такую бурю эмоций в душе человека, по его просьбе вспомнившего свое прошлое. Что заставило так мучиться и так ликовать это непонятное существо? У его хозяев таких проблем не возникало. И поэтому Городу было интересно с пришельцами.

Всех троих Город впустил в одинаковые овальные комнаты с креслами посредине, и когда они сели, он попытался понять, в чем заключается смысл этих загадочных терминов. Но сколько ни вслушивался он в воспоминания, сколько ни всматривался в картины, возникающие в сознании грезящих людей, он так и не понял, что заставляет их вкушать этот странный эмоциональный коктейль из смеси горя и радости, муки и наслаждения.

Разочарованный Город отпустил их. И впервые в его гигантском мозгу зародилась мысль: раз он не смог понять то, что приводит в трепет эти существа — значит и его хозяева не смогли бы понять этого, значит в чем-то они уступали пришельцам. Он впервые усомнился во всемогуществе своих хозяев, подумал о том, что они, пройдя очень долгий путь развития, на этом пути, вероятно, что-то потеряли. Но что? Этого так и не смог понять Город.

А по степи в сторону своего жилища медленно ползли три маленькие фигурки. Три странных, загадочных человека. И Городу было жаль, что он так и не сумел понять их. Но надежду Город не оставил. Он знал: их обслуживает такой же, как и он сам, искусственный разум. На него теперь надеялся Город.

ГЛАВА 7

— И что же тебе подсказали вопросы, поставленные Городом? — Свен задумчиво и чуть раздраженно теребил свою короткую, но уже многострадальную бороду; по-моему, такого рода любопытство, мягко говоря, нескромно.

— Я бы тоже назвал это нескромным, если бы знал, что вопросы задают люди, — спокойно ответил Такэо, — но поскольку они заданы НЕ человеком, в них нет и капли нескромного любопытства. Я не увидел здесь ничего, кроме разумного интереса к одной из важнейших сторон жизни человека. Мне непонятно другое: почему Город так заинтересовало именно это?

— Послушайте, ребята, а который теперь час?

— Двенадцать.

— Три.

Ответили Свен и Такэо одновременно. И с удивлением уставились друг на друга.

— А на моих уже шесть вечера, и я умираю от голода, — улыбнулся Николай, — Страус, миленький, спаси меня, а…

— Выходит, Город выполнил нашу просьбу, — Такэо, расслабившись, сидел в своем кресле, рассеянно глядя куда-то в угол кают-компании. — Мы пробыли там разное время, а вышли одновременно. А как ты догадался об этом?

— Да просто случайно глянул на часы Свена и увидел, что по его времени мне еще рано есть, а есть хочется зверски. Дальше, думаю, понятно?

— Вполне, — улыбнулся Такэо, — но если это так, то нужно попробовать задавать ему вопросы.

— Прошу к столу, все стынет, — заявил Страус.

— А я как-то не проголодался. — Свен с улыбкой смотрел на Николая, уписывающего ароматный борщ.