Живые и мертвые (том 5) - Ярослав Гивиевич Заболотников

class="p1">— Напрасно. Меня заинтересовала аномальная вспышка энергии. Наивно было бы предполагать, что она произошла без твоего участия, — янтарный взор облетел всех присутствующих: — Впрочем, остальным я тоже не удивлён.

— Как погляжу, прошлые неудачи тебя ничему не научили, — сиреневые глаза насмешливо сощурились: — Все ещё желаешь завладеть магией Теней?

— Разве есть причины отказаться?

— Конечно… — в приподнятой руке ярко сиял кристалл. — Сразу несколько тысяч, что легко превратят остров в гонимую ветром пыль. Твоя клыкастая протеже тоже обратится в прах. А тебе самому придётся долго восстанавливаться, пока я буду хищной бабочкой порхать по миру. Но нам необязательно идти по пути разрушения… — хвост медленно ходил возле копыт. — Для рьяного поборника правды у меня есть щедрое предложение.

— И какое же? — флегматично спросил Леонардо.

— Ты дашь слово не вредить мне. А я — если станешь милым и пушистым, как зайчик, и будешь во всём мне угождать — вполне возможно, дарую тебе иллитрионт.

— Во всём?

— Во всём, — Хризальтера проказливо провела кристаллом по стройной фигуре. — Ценный приз нужно заслужить…

— Весьма амбициозные требования. За ними должна стоять поистине разрушительная мощь. Но что, если в кристалле не запредельная концентрация интернированных тенями душ, а лишь толика светлой энергии для банальной манипуляции.

— Учёный любит факты… Как скучно и избито… Может, всё же оставим интригу? Она так приятно щекочет нервы… Нет?.. Ладно, колдун. Будь внутри светлая энергия, я бы не смогла её поглотить, — глаза демонессы насытились лиловостью, и кристалл погас.

Однако в ту же секунду под влиянием телекинеза он треснул — посыпался с ладони ворохом осколков.

— Глупец, — покачала головой демонесса. — Ты предотвратил катастрофу. Но души по-прежнему у меня. Все до единой.

В конце улицы раздались уверенные шаги: показался отряд «псов», за каким осторожно следовали зеваки. Лиловый взор вонзился в толпу, и она разлетелась на куски, забрызгав кровью ближайшие дома.

Хризальтера снова посмотрела на Леонардо:

— Независимо от вида, взглядов или веры, все делятся на живых и мёртвых. Сегодня каждый делает выбор, каким хочет быть… — от копыт во все стороны стали расползаться теневые щупальца.

— Как раз между живыми и мёртвыми лежит тайна бессмертия, — колдун вальяжно зашагал навстречу: — Знаешь, в чём между нами разница? Я — учёный и новатор, опережающий своё время. Ты — ведомый желаниями инвазивный вид.

Янтарные глаза побледнели — теневые щупальца пропали, а демонесса согнулась от боли.

— Что… это… такое⁈

Леонардо остановился и сцепил руки за спиной:

— Наука. Расщеплённая душа. Фатальная ошибка. Выбери подходящее название.

— Не… понимаю… — Хризальтера поражённо глядела на дрожавшие руки.

— Именно. Если бы ты не распаляла тысячелетия на праздный образ жизни и вершки хаотичных знаний, а хотя бы столетие изучала смерть, ведала бы, что смена носителя энергии временно обнажает её сигнатуру. Я узрел это, едва телепортировался сюда. Ты же, чтобы показать себя с позиции силы, бездумно перенаправила души из кристалла в тело, лишь усилив эффект. То, что ты чувствуешь, — одна расщеплённая душа.

— Вздор!!! — рыкнула демонесса. — Это невозможно!!! — спрятав боль за оскалом, она разогнулась: поймала недобрые взгляды странников, каких больше не удерживали тени.

— Возможно… и ожидаемо, — холодно сказал Леонардо. — Поэтому с недавнего времени я позволил тебе беспрепятственно собирать души. Как гласит древняя мудрость: если сосуд нельзя опустошить, его нужно переполнить. Раз ты отринула милосердную смерть от обсидиана, то познаешь всю боль расщепления душ. Каждой из них.

Взревевшая Хризальтера рванула с когтями на колдуна, а через секунду пластом упала навзничь.

Закатившиеся глаза. Охваченное судорогами тело. И теневые щупальца, что метались от конечности к конечности, как перепуганные змеи, но не могли коснуться даже мостовой.

Лайла с замиранием сердца приблизилась. Скрежеты когтей о камни и постукивание копыт напоминали тихую мелодию смерти. Вампирша надеялась на облегчение. Но испытала страх. Страх, что сегодня всё не закончится и она снова увидит сиреневые глаза.

* * *

На старинной фреске «Дом Судеб» был намного ниже. Башню достроили позже. В ней располагались архивы, давно забывшие, как звучит биение человеческого сердца. Но не сегодня. В полутьме, среди пыльных шкафов, различался силуэт. Приклонив колено, он стоял возле приоткрытого окна и внимательно следил за набережной через прицел арбалета. В ложе уже давно лежал болт. На его конце вместо привычного острия блестел похожий на сосульку камень в спиральной оправе из серебра. Само же серебро носило на себе древние руны, значение которых в семи королевствах никто не знал. В коварстве такого острия сомневаться не стоило, цель находилась в зоне видимости, однако палец неподвижно лежал на холодном рычаге.

Могрим был озадачен. Хризальтера велела не обращать внимания на зрелище — ждать колдуна. Если он не захочет подчиниться, точный выстрел закроет его в недрах собственного разума. Но также она велела ждать знака: как закружится на одном копыте — стрелять. Только вот знака не было, а зрелище внизу походило на поражение. Более того, куда-то пропала сидевшая рядом Сумра. Прямо из-под ладони, что медленно перебирала мягкую шерсть. Возможно, как и в прошлый раз, демонесса призвала лису, чтобы удивить врагов внезапным ударом со стороны.

Хмуро наблюдая сверху, Могрим минуту подождал. Ничего не изменилось. Колдун всё так же стоял над дёргавшейся Хризальтерой, а трое остальных собрались возле того, в красной рубахе. Что-то пошло не так. И единственный шанс снова увидеть Сумру — взять дело в свои руки. Промах исключён. Подстрелить игуану или пронзить острой палкой плывущую рыбу — азы, впитываемые в племени Махоссо с молоком матери. А когда живёшь сам по себе, тебя кормит только меткий глаз. И, если ты помнишь четыре десятка долгих похолоданий, равных себе ещё нужно поискать.

Заложив за ухо чёрные пряди, Могрим подобрался. Удобнее взял арбалет. Навёл его на колдуна. Левый глаз зажмурился, дыхание остановилось, а палец начал медленно кренить рычаг. И тут за спиной раздался шорох.

Руки с арбалетом опустились на каменный подоконник — внимание утекло в полутьму заставленного шкафами помещения. На полу сидела тёмная лиса. Внимательно смотрела в лицо.

— Сумра?.. — Могрим развернулся всем телом. — Иди ко мне, — протянул он ладонь и вдруг заметил синие глаза.

Впервые в «Доме судеб» чужая судьба решилась без бумаги и пера: арбалет так и остался на подоконнике, а по пыльному полу растеклись багровые ручьи.

* *