Живые и мертвые (том 5) - Ярослав Гивиевич Заболотников

— Неплохо… — Бальтазар положил гарпун на плечо. — А теперь давай по-настоящему.

Засвистевший наотмашь крюк на миг отвлёк мечи, и в воздухе загудел молот. Северянка успела отпрыгнуть, но Бальтазар продолжил разворот, видимо, чтобы повторить усиленную скоростью атаку. После звякнувшего о поднятые мечи гарпуна, Эрминия ожидала опасного удара снизу — подалась назад. Однако вместо молота в воздух взмыл сапог. До лица он не достал, зато обдал его песочными брызгами — левый глаз сразу же заслезился, и попытка протереть его изгибом запястья только усугубила проблему.

— Да не спеши ты так, — улыбнулся Бальтазар. — Я благородно подожду, — улыбка была говорящей. Он всё рассчитал. Бросил песок в лицо не как подлый мальчишка, горстью из кулака, а весьма элегантно, чтобы всё выглядело естественно. — Эх, Пустота, невезучая ты. Были бы в других землях, велел бы принести флягу. Но здесь, на архипелаге, Кодекс особо суров: никаких вмешательств извне до конца боя. Могу помочиться. Промоешь. Ты подумай… пока я добрый.

— Кончай трепаться, — Эрминия приняла боевую стойку.

На замаранном брызгами, перекошенном зажмуренностью лице светлел серо-голубой глаз. Глядя им на врага, северянка старалась не думать о том, какие эмоции испытывают сейчас Рэксволд и остальные. Лишь надеялась, что им хватит ума не сорваться. Пусть искажённое зрение не позволяло точно оценивать расстояние, а просчёт на несколько дюймов мог закончиться крюком в сердце, полуслепая тигрица — всё ещё тигрица.

Мечи ринулись в атаку. Выискивая брешь в защите, они сверкали по всем направлениям. Бесстрашно и быстро. С таким натиском гарпуну в одиночку было не справиться — у бёдер гулял молот, периодически отражая нижние выпады. Клинки теснили непредсказуемостью. Двойные рубящие атаки. Скользящие уколы. Режущая круговерть. Молот едва поспевал, а вот у гарпуна был шанс остановить смертоносный танец, в котором мастерски вращалась северянка. После очередного звона о лезвие, пока та находилась полубоком и вот-вот норовила повернуться спиной, гарпун рванул в слепую зону. Крюк должен был впиться меж лопаток, но Эрминия, хоть и подставила спину, вдруг нагнулась — гарпун пронзил воздух. Коварно сверкнул пропущенный через подмышку меч, за который, точно за шип, на обратном пути зацепился крюк. Второй же клинок слепым взмахом назад рассёк серое плечо.

Эрминия сразу же скакнула вперёд и, развернувшись в прыжке, приземлилась в готовности отражать контратаку. Однако Бальтазар так и стоял на месте. По его руке сбегал багровый ручеёк, вился вдоль опущенного гарпуна, но рана седовласого не интересовала. Он зловеще смотрел в серо-голубой глаз:

— В ёжика решила поиграть? — молот прилёг на плечо.

— Не вижу другой причины стоять перед тобой раком, — холодно ответила северянка.

— А хочешь, подскажу ещё одну?.. — молот прямо с плеча отправился в полёт.

Полсекунды до того, как тупая сталь врежется в живот. От такого удара не то что согнёшься пополам — без рёбер останешься. Падая на колени, Эрминия встретила её скрещёнными мечами. Оглушающий лязг — обломок клинка поцарапал щёку, а молот ударил в грудь и отлетел в лужу. Угодил бы в голову — обрёк бы на смерть. Крайне рискованная попытка защититься… если защищать себя.

— Так вот почему ты с башкой не в ладах… — уголком рта улыбнулся Бальтазар. — Тебя оприходовали. Кто-то из них? — насмешливый взор заскользил по хмурым всадникам.

Эрминия же и не думала отвлекаться. Оставив сломанный меч, прямо с колен бросилась к молоту, чтобы выкинуть его за пределы арены. С одним лишь гарпуном Бальтазар обречён. Молот — залог легендарной непобедимости. И Кодекс не позволит вернуть его обратно.

Однако Бальтазар удивил проворностью. В один прыжок очутился рядом. Звон меча о гарпун — рука и тяжёлый сапог одновременно оказались на молоте. Второй же сапог прилетел северянке в подбородок. С искрами в сознании она упала на спину, правда тут же откатилась и, наугад махнув мечом, поднялась.

Ошибка обошлась слишком дорого. В ушах — звон. Во рту — привкус крови. А зрение двоило даже сиявший перед лицом клинок. Сжав его крепче, Эрминия с трудом сфокусировалась на сером силуэте.

— Ай-яй-яй… — заговорил он. — Хотела выбросить молот и нарушить добрую традицию: стирать с него кровь белым платком. Узор, что остаётся, — последний след того, кто перешёл мне дорогу. У меня уже скопился целый сундук таких платков. Стану императором, сошью из них плащ. Можешь порадоваться. Тебе тоже найдётся на нём место.

— Посмотрим… — сплюнув кровь, Эрминия начала медленно приближаться: слезящийся глаз блестел в полуприщуре, а второй полнился ненавистью.

— Шатается, еле ноги волочит, а всё угрожает… — Бальтазар стоял с молотом и гарпуном. — Ну давай, закончим уже.

Эрминия взяла клинок обеими руками, словно клеймор, и с яростным криком бросилась на врага. Стиснутые зубы. Косой взмах мечом. Звон стали. Отчаянный шаг вперёд. Такой же выпад в другую сторону, но… пустой ладонью. Клинок же прошёл понизу и рассёк руку с молотом. Прежде чем Бальтазар понял, что за показушным безрассудством прятался холодный расчёт, Эрминия успела крутануться и рассечь ему бедро. И сразу же, ловко перехватив меч, устремила остриё к прикрытой бородой шее. На этом везение закончилось. Клинок оказался зажат между молотом и гарпуном, а удар с локтя в лицо заставил отшатнуться.

— Я, Бальтазар зен’Акстер, никогда не проигрываю дуэли! — седовласый выбросил меч за пределы арены, и тот глухо брякнулся за спинами офицеров. — А ты сейчас станешь историей…

Поигрывая молотом, Бальтазар зашагал к северянке, какая пятилась с разбитым носом и спутанно водила взором по песку. На что-то наступив, она резко повернулась спиной — брошенный копьём гарпун безжалостно вошёл в лопатку, заставил упасть на четвереньки.

— Прежде, чем подохнешь, — остановился седовласый, — запомни, Пустота: от тигрицы у тебя только четыре кости на песке. Ты даже на историю не тянешь. Так — на поучительный рассказик, — ладонь нырнула в карман камзола. — О том, что никому не дано прыгнуть выше головы.

Бальтазар вдруг нахмурился. Выдернул руку из кармана. В пальцах белел аккуратно сложенный платок, а рядом с ним, на ладони, темнел впившийся дротик.

— Вот сучок… — пробормотал Бальтазар.

Над ладонью сверкнула сталь — наружу вырвался фонтан брызг, окрасивший бороду в багрово-алые тона. Бальтазар упал на колено. Выпустил из руки молот. И поднял удивлённый взгляд на северянку, что стояла с окровавленным обломком