Живые и мертвые (том 5) - Ярослав Гивиевич Заболотников

Бальтазар было думал отдать ему должное, позволить пасть от руки короля, однако ассасина догнал брошенный кем-то топор: с хрустом вошёл в спину, заставив рухнуть на колени прямо перед своей целью.

Бальтазар стоял молча. Сверху вниз смотрел в лицо умирающего. Сейчас, забрызганное кровью, сплошь иссечённое порезами, оно уже не казалось таким смуглым. И всё же карий глаз ещё блестел жизнью. Ассасин нашёл в себе силы схватиться свободной рукой за камзол. Скрюченные пальцы неуверенно заскользили по серой ткани, пока не повисли на кармане. Рука с ножом чуть приподнялась… и… опустилась. Разжавшиеся пальцы выпустили острую сталь, свою последнюю надежду, что грустно звякнула о доски. А вместе с надеждой угасла и жизнь — ассасин завалился набок, глухо ударившись головой о палубу. Без стона. Без вздоха. Без прощальных слов. Он ушёл так же тихо, как сражался. С армией таких бойцов можно было бы без труда покорить весь мир…

Бальтазар поднял взор на толпу перед собой, безмолвно ожидавшую дальнейшего исхода, ведь убийца почти добрался до цели — за такое можно и головами поплатиться.

— Что ж! — взмыл над всеми грубый голос с металлическим оттенком. — Вы справились… — строгий взор гулял по напряжённым лицам. — И получите по заслугам… — над седой бородой прорезалась улыбка. — Разрешаю углубить карманы в три раза!

После шквала обрадованных возгласов матросы замолчали и стали все как один бить себя кулаком в грудь, создавая характерное «ту-дум». Оно означало биение сердца. Сердца, какое сегодня пытались остановить.

Обычно ассасины не работают парами и уж тем более — группами, однако на всякий случай Бальтазар решил обойти все корабли. Потратил на это полдня, но никого больше не обнаружил. Потерянное впустую время? Нет. Малая плата за твёрдую почву под ногами. Под ногами будущего императора. Императора семи королевств.

Глава 11

Раскладной стол в каюте, удерживаемый парой тянувшихся от стены верёвок, напоминал поднимаемый мост перед входом в крепость. На нём в свете лампы блестели разложенные Лайлой артефакты.

— Почти со всем разобралась, — указав ладонью на первый, вампирша посмотрела на стоявшего рядом Рэксволда: — Кандалы поглощают магию. Притом не только светлую. Надев их на себя, я не смогла видеть в темноте и использовать нечеловеческую силу.

— Я их еле снял, — подал голос с рундука Джон. — Входит стержень легко, а вот достать — только медленно и враскачку. Если резко потащить, он обратно втягивается. На редкость хитроумные защёлки.

— Ну хоть за Аланом плыть не пришлось, — кольнул Рэксволд язвительным взглядом. — Хотя он бы уже и не удивился. Небось ждёт, когда мы завалимся с новой охапкой историй.

— Особенно — тебя, — усмехнулся Джон. — За свалку зелёных ковров у дома. Сорок пять штук, вроде?

— Ага. Между прочим, полезный наборчик для того, кто замки́ чинит. Хороший заказчик — завернул замок в подарочный ковёр. Плохой — завернул в ковёр заказчика.

Все трое рассмеялись, и, пользуясь возникшей паузой, Лайла вернула внимание к артефактам:

— Второй, — ладонь указала на чёрный шар. — Я изучила его под лупой: те похожие на звёзды частицы — фрагменты серебристой мозаики. В ней я усмотрела символы магии Воды. И действительно, если поднести шар к полному ведру, мозаика начинает собираться. А если опустить — вся вода выплеснется на пол. Ведро станет полностью сухим.

— Осмелюсь спросить, — с наигранной деликатностью заговорил Рэксволд, — а другого способа опустошить ведро в старину не придумали?

— Я почти то же самое спросил. Оказалось, всё не так просто.

— Это стало неожиданностью даже для меня, — улыбнулась Лайла. — Подобные артефакты называли сухильтонами. Они являлись залогом того, что в случае кораблекрушения перевозимые в сундуке документы не намокнут. Как ты понимаешь, не все они защищены магией. Однако известны случаи оригинального применения, когда человек, не успевающий покинуть затопляемый трюм, помещал руку с сухильтоном в то же ведро или таз для создания воздушного пузыря, на который не влияет положение в пространстве. Ведь он формируется вокруг артефакта и зависит от границ ёмкости.

— То есть даже перевернуть можно и воздух не уплывёт? Хм… — в глазах смотревшего на шар ассасина мелькнуло любопытство: — А если в озеро кинуть?

— Как бы тебе ни хотелось, из берегов оно не выйдет. Но на бочку мощности хватит. И предрекая следующий вопрос: увеличить её нельзя. Мощность зависит от окружающих нас энергетических потоков. При использовании усиленных рун, потоки будут концентрироваться, как солнечные лучи в лупе, что закономерно приведёт к взрыву.

— Вечно эти твои взрывы всё веселье портят.

— Магия Света подчиняется строго выверенным формулам.

— Защищает от большой беды угрозой малой беды, — с усмешкой под чёрными усами прокомментировал Джон.

— В философы подался?.. — окинул его взглядом Рэксволд и посмотрел на третий артефакт: — Ну а последняя штука для чего?

— Последняя… — за стеной раздались звуки блюющей Эрминии, и Лайла скромно улыбнулась: — Я приблизительно такого же мнения после того, как несколько ночей ломала голову о предназначении причудливой дуги, — она подняла артефакт. — Это либо рукоять саквояжа, либо дверная ручка. На концах есть широкие отверстия в виде конусов, но сами концы не перпендикулярны положению руки, а края стенок слишком тонкие для надёжного крепления. Если оно было, так как внутри нет ни царапин, ни следов резьбы. Возможно, соединение обеспечивала выгравированная по длине руническая вязь, и сама дуга выступает в качестве ключа к чему-то скрытому в библиотеке, — Лайла примерила дугу к воображаемой двери. — Наверняка сказать не могу: таких символов я нигде не встречала.

— А поверни так руку ещё раз, — вдруг встал с рундука Джон. — М-м-м, возможно. Я всё думал, на что же ещё она смахивает… — под вопросительные взгляды он подошёл и осторожно взял дугу. — На рукоять лука, — для наглядности следопыт вскинул её, натягивая пальцами незримую тетиву.

И тут произошло странное. Дугу продолжили голубоватые лучи света, из каких так же вычертилась тетива и наложенная на неё стрела. Если сам лук был тусклым, словно призрачным, то она сияла подобно луне.

Все трое замерли, глядя то на внезапно возникшее оружие, то на ошарашенные лица друг друга, обильно залитые холодным свечением.

Пальцы медленно ослабили натяжение — артефакт вновь превратился